Страница 18 из 66
И вот это и есть та экономика, которая работает независимо от того, что бы там этот французский политик публично не заявлял. Речи он может красивые произносить о том, как он сделает все для того, чтобы Франция была от всех независима и была, опираясь на свое ядерное оружие, главной державой Европы. Но он-то прекрасно о всех своих семейных обстоятельствах помнит!
У большинства французских политиков есть свои причины за США держаться. Именно отсюда и происходит стремление Франции при всех критических заявлениях в адрес Америки все же идти в фарватере американской политики. Именно поэтому, несмотря на сложные отношения с США во времена де Голля, планомерно идет возвращение Франции в натовские структуры. И это, товарищи, к сожалению, процесс, который нам вряд ли удастся остановить.
Так что одно дело красивые заявления на публику делать, другое дело заниматься реальной политикой. Французские политики, плотно так или иначе сотрудничая с американцами, все же место свое в Европе прекрасно знают и понимают, что необходимо отделять публичные выступления от политических и экономических реалий. Знают, в том числе, что если французский винодел не сможет отправлять большие партии вина на американский рынок, то он обидится на французского политика за то, что тот лишил его такой возможности, и проголосует за другого французского политика. Который, может быть, тоже кричит, что он за полную самостоятельность Франции, но на самом деле никогда не ущемит американские интересы и сохранит рынок сбыта французского вина на американский рынок.
Так что, товарищи, давайте отделять политическую риторику, которая ведется в той или иной стране ведущими политиками, от реального состояния дел на земле. Мы тут с вами собрались, чтобы предоставлять аналитику на самый высокий уровень Министерства иностранных дел. Давайте этим и будем заниматься, а не говорить друг другу, почему высказываемые суждения не могут иметь места. Политика и экономика — вещь достаточно удивительная. То, что кому-то кажется тем, что не может иметь место, может очень быстро стать новой реальностью. В политике такое вообще очень часто случается, в экономике пореже, там более сложные процессы происходят. Но главное, что сюрпризы всегда были, есть и будут. И надо к этому относиться с полным пониманием.
Ох, как славно я спесь сбил с тех двух выступавших, что решили в профессоров со мной поиграть из-за моего возраста. У обоих лица покраснели от негодования, когда я им выволочку сделал по всем правилам искусства. Хотя было еще и некоторое удивление у них, что я так складно говорю, несмотря на мой молодой возраст.
Не знаю, правда, чего они ожидали от меня после тех выспренних заявлений, что в мой адрес сделали. Может быть, того, что я заплачу и убегу отсюда, осознав свою ничтожность? Но того, что я так спокойно и так складно буду выступать, разбивая их аргументы профессиональными доводами, они явно не ожидали и были шокированы. А также ощутимо возмущены тем, что их, уважаемых людей, этот молодой парень сейчас в неприглядном виде перед всеми выставляет, подвергая сомнению уровень их политической и экономической экспертизы.
Оба тут же дернулись что-то мне возразить. Трофим Васильевич даже успел начать что-то говорить в мой адрес. Приятно, что, осознав предыдущий промах, начал с того, что Павлом Тарасовичем меня назвал, а не «молодым человеком», но тут председательствующий, которого звали, кстати говоря, Витаутас Альгердович, обоих остановил, сказав:
— Павел Тарасович прав. Давайте не будем вступать в излишние дискуссии. Как я и говорил в самом начале, каждый имеет право высказаться. Мы должны воспринимать любую точку зрения с интересом и уважением. У нас тут проходит сбор разных мнений для аналитической записки в адрес руководства, товарищи, не забываем об этом. Это совсем другой формат, чем дискуссионный клуб.
Тут оба дипломата осеклись и послушно замолкли. Еще раз убедился в том, что давно подозревал, что Витаутас Альгердович какой-то их начальник. Расстроились, было видно, что не дают им возможности свести со мной счеты в словесной борьбе, но от новых попыток развить дискуссию отказались.
Жаль, что мне еще не назвали должности всех присутствующих. Чувствую, что председатель наш — достаточно крупный зубр тут в МИД.
На этом наше сегодняшнее совещание и закончилось. Все друг с другом вежливо попрощались, действительно вежливо, даже два моих оппонента мне улыбались, и жали руку, когда я уходил. Хотя я прекрасно понимал, что чувства у них сейчас ко мне самые что ни есть нехорошие. Но дипломаты все же, им положено вежливыми быть.
В целом, как прошло совещание, мне понравилось. Накладка с тем, что мне людей не представили вначале, произошла явно по вине нашего стенографиста, а не по злому умыслу. Валентин Игнатьевич, я так понял, настоящим стенографистом все же не был. Тоже, скорее всего, дипломат. За рубеж тоже ездит, как и все, в зарубежные посольства работать. Просто как самый молодой и неопытный получил сегодня эту роль на нашем совещании, вот и не сообщил мне важную информацию.
Ну а что на меня наехали, так это было практически неизбежно. Моя молодость не первый раз людей в заблуждение вводит, заставляя воображать, что я мальчик для битья.
Ну что же, два важных мероприятия сегодня уже позади. Осталось третье, но уже вечером. Визит на дипломатический прием во французское посольство.
Москва, МИД
Два дипломата, Трофим Васильевич и Валерий Степанович, которые недавно присутствовали на совещании по перспективам французской политики, пересеклись вскоре после него в курилке. И удачно вышло, что никого больше в ней сейчас не было. После того совещания они сразу разбежались по своим делам. Люди все же занятые, работы всегда полно. А теперь, раз встретились вдвоем, самое время было обсудить возмутительное поведение одного молодого человека на совещании.
Трофим Васильевич первый начал высказываться по этому поводу:
— Послушайте, Валерий Степанович, это что сегодня творилось! Это в некотором роде фактически оскорбление! Мы с вами люди заслуженные, по два десятка лет в Министерстве иностранных дел проработали. И вы, и я неоднократно с длительными командировками в советские посольства за рубеж выезжали. Нет, ну что это такое? Студентик этот Ивлев вещал так, как будто он пророк, который единственный знает, что в мире происходило и происходит.
Да, не отрицаю, определенные знания у него имеются. Историей, видимо, увлекается, судя по его экскурсу по поводу Речи Посполитой и состоянию дел в восемнадцатом веке. И что-то также в экономике понимает.
Но видно, что по Франции он вовсе не специалист. Он вообще, интересно, про Жискара д’Эстена хоть что-то знал до того, как на нашем совещании про него услышал? Такое впечатление, что он просто нас послушав, выбрал его и решил: «О! Вот сейчас возьму и заявлю, что именно он президентом будет».
Его собеседник тоже абсолютно никаких теплых чувств к Павлу Ивлеву не испытывал. Так что долго и в том же духе высказывался в адрес дерзкого мальчишки, который, непонятно почему, по указанию с самого верха в состав их уважаемого собрания был включен.
Да, конечно, будучи дипломатами, даже оставаясь один на один, они не позволяли себе совсем уж какие-то нехорошие выражения в адрес Ивлева. Но тем не менее всласть пропесочили этого дерзкого мальчишку и сильно сожалели о том, что им приходится такое терпеть с их-то уровнем компетенции и опытом дипломатической работы.
Опять же повезло, что никто больше в курилке за эти шесть минут, что они беседовали, не появился. Так что они смогли спокойно, без посторонних всю эту возмутительную ситуацию обсудить.