Филологиня

– Раз пообещали, значит, придут, – все так же задумчиво произнес Мэлис. – Эти слов на ветер не бросают.

Леониду вдруг захотелось, чтобы непрошенные визитеры заявились именно сейчас, пока боевой пыл в его товарищах не остыл. В конце концов, на их стороне численный перевес, и вдобавок осознание правоты. Если же мафия задержится с визитом, то может опять-таки застигнуть Леонида в одиночестве.

– Сегодня я ночую у тебя, – словно прочитав его мысли, сказал Сёма. – Вдвоем веселее.

– Я тоже, – сказал Денис, – если место будет.

– На диване могут трое уместиться, – пообещал Леонид, еще более приободряясь.

– Я бы тоже остался, – сказал Фрол, – но с утра на работу. А здесь обязательно проспишь…

– Справимся без тебя, – усмехнулся Мэлис. – Я на кухне забил. Люблю спать на кухне.

– Глянь, Леня, – вдруг, приподняв альбом, сказал Богатый, – как на Вивьен похожа.

Леонид заглянул в книгу и увидел портрет полуобнаженной красавицы, стоявшей на коленях и воздевшей очи горе. Лицом изображенная на картине женщина, действительно, очень напоминала Виолетту. «Рибера. Святая Инесса», – гласила надпись под портретом.

Миров даже вырвал у Богатого альбом и подробно разглядел святую. Сходство было весьма сильным. Если бы Виолетта отрастила такие же длинные волосы, встала в подобную позу и задрапировалась мировской занавеской, ее бы спутал со святой Инессой сам художник.

– Нравится, что ли? – усмехнулся Денис. – Дай погляжу.

– Я тоже хочу посмотреть, – вскочил Мэлис. – Ты, Денис, дома насмотришься!

Денис передал книгу кормчему, и тот, пробормотав: «да, это Виолетта», резким движением вырвал страницу с портретом святой и протянул Леониду:

– Держи, Лёнь, это мой подарок.

– Ну, ты и наглец! – вскричал Денис. – Испортил такую редкую книгу! Что я теперь на место вклею? Ты, выскочка!

– Я тебе свое фото подарю, – успокоил его Мэлис. – Вернее, фоторепродукцию.

– Придурок! – гневно выпалил обиженный обладатель альбома и, достав сигареты, закурил.

Леонид тем временем вставил портрет в стекло духовки и теперь неотрывно смотрел на него. «Святая Вивьен», – прошептал Сёма и хрюкнул.

«Эх, Виолетта! – думал Миров. – Куда же ты запропастилась? Не видел тебя десять дней, а, кажется, будто целую вечность. Всю мою жизнь перевернула, а теперь каешься с таким невинным взором. Мне ли тебя прощать? Сам перед тобой тысячу раз виноват».

– Давайте пить, – предложил Фрол, – а то один в обиды бросился, другой в сантименты. Третий носом клюет.

Борис кивнул и откупорил вторую бутылку. Когда он наполнил стаканчики, раздался негромкий стук в дверь.

Денис, все еще скрежещущий зубами по поводу испорченного альбома, первым вскочил с места и, показав товарищам, что разберется сам, кинулся к двери.

Леонид прислушался и по голосам определил, что это его недавние бритоголовые посетители. Слов разобрать было нельзя, но тон гостей, поначалу угрожающий, видимо, наткнувшись на встречную дерзость, потихоньку выровнялся, и вот уже беседа за дверью приобрела оттенок деловых переговоров. Громче всех говорил Денис, и ему как-то даже робко перечили, и лица сидящих в кухне самодовольно засияли: знай наших!

Вторым сорвался Мэлис, и Миров видел, как автор кодекса чести туго затягивает шнурки на полуботинках. Этот жест был несколько наигранным, поскольку уже было ясно: драки не будет. Видимо, Денис задавил собеседников речами «по понятиям».

Через минуту в кухню заглянул Мэлис и позвал Леонида.

Миров, на ходу напяливая на лицо угрожающую маску, вышел на площадку. Переговоры велись уже на партерном уровне: и Денис, и бритоголовые сидели на корточках и по очереди смолили напичканную анашой «Беломорину».

– Браток, – ласково произнес Перстень, завидев Леонида, – присаживайся.

Мэлис и Миров присели в круг, и Помятый, протянув им папироску, просипел: «Дерните!»

– Благодарю, – сухо отказался Леонид, и Мэлис тоже покачал головой.

– Лёнь, дай им адрес того человечка, – сказал Денис, – и дело с концом.

– Да-да, – кивнул Перстень, – проблем больше нет. Я вижу крышу, подвязки, не слепой. Живите мирно, все люди – братья. Если что, мы рядом, но автономия – строго. А адрес таки дай, не жмись.

– Сказать? – переспросил Леонид еще раз у Дениса, который в своей набыченной позе мало отличался от угрюмых посетителей. Денис кивнул.

– Если он вам, действительно, должен… – начал Миров.

– Да не тяни! – подпрыгнул на корточках кривоногий.

– Спокойно, брат, – сказал Денис.

Миров сказал адрес, и тут же встал, давая понять, что переговоры завершены. Мэлис, как телохранитель, повторил все его движения, а Денис на прощанье сказал:

– Разговор был мужской.

– Ясен пень, – кивнул Перстень, и рэкетиры, кряхтя, поднялись, нюхая воздух, как охотничьи псы. Через миг бритая троица, тяжело грохоча по ступенькам, махнула с нижней площадки и исчезла в темноте.

– Вот и развели, – выдохнул Денис, – слава Богу.

– Круто, Денис, круто, – восхищенно вымолвил Мэлис и глянул на Леонида. Тот поморщился:

– А адрес все-таки зря сказали.

В кухне отжимался от пола красный от натуги Семен. Фрол и Боря играли в коробок, и плотный сигаретный дым был почти осязаем.

– Отбой, Сёма, – засмеялся Денис, – расслабься.

– Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят! – сосчитал Богатый и вскочил на ноги. – А я тут к труду и обороне готовлюсь. Думаю, сейчас закончу – и в бой!

– В бой так в бой, – поддержал его Боря, поднимая стакан.

Возлияние возобновилось с новой силой и, наконец, приобрело должный размах. В ожидании нападения все были как-то скованы и грустны, а теперь, когда тучу пронесло, можно было загудеть на всю катушку.

Денис, выпятив грудь колесом, чувствовал себя героем дня. В звуках его голоса появился даже какой-то бархатный патриархальный оттенок, он едва ли не гладил друзей по голове, а выпивая, произносил «м-м», согласно кивая головой и будто говоря: «Одобряю, сынки, одобряю!»

Борис, как всегда, был скромен и с легко иронией взирал на товарища, потому что, по давности знакомства, был, как никто, вправе судить о его поступках. Семен что-то опять фантазировал, размахивая руками, перекопав в поисках ситуаций, схожих с сегодняшней, все свое детство и юность.

Фрол, сочтя, что с Богатым их примирила давешняя боевая тревога, неуместно хохотал и хлопал Семена по спине, словно проверяя, есть ли у того позвоночник.