Агент Ромео

Глава 4. Тамарилло или маракуйя?

Шефнер посвятил Кравчинского в премудрости инфильтрационной системы. Задача ее проста – не выпустить за пределы Беловодья тех, кто принимал непосредственное участие в военном конфликте на стороне мятежников. Если кто-то из этих людей просочится за кордон, жди их в очагах новых локальных войн.

По словам Гарри, в команде проекта работает три сотни человек только на уровне обработки информации. Еще три тысячи имеют дело непосредственно с гражданами непризнанной республики. Все они проверяют документы, читают досье, биографии. Подавляющее большинство служащих на периферии проекта – не просто случайные люди. Это граждане самых разных стран, знающие восточно-европейские языки. Эти переводчики, иначе их не назовешь, подчиняются специалистам главного отдела информации.

Проверка каждой аутсорсинговой структуры в этой системе может занять месяцы. Как и везде, проект знает, что такое утечка кадров. Люди уходят, им на смену приходят новые. Проверка новых кадров весьма поверхностная. Затесаться в команду проекта может при желании любой человек.

Гражданин непризнанной республики проходит проверку трижды. Первый этап – ознакомление с документами. Второй этап – поиск и чекинг родственных связей, запрос в различные базы данных и социальные сети. Третий этап – собеседование с психологом, который задает человеку путаные вопросы и быстро выявляет ложь. На каждом их этих этапов может работать наемник террористов. Его задача – сделать проверку максимально быстрой и безопасной для участника военного конфликта в Беловодье. О том, что террористы покидают территорию непризнанной республики, можно прочитать даже в новостях.

Спецслужбы стараются отлавливать преступников, на совести которых – расправы с местными жителями, казни солдат и другие военные преступления. Благодаря проекту, уже десятки бандитов преданы суду. Но десятки других спокойно миновали все проверки и выехали под видом мирных граждан за границу.

После того как Лео будет полностью готов, ему предстоит встреча с Майклом Хиггинсом. Это будет контрольная проверка, выпускной экзамен. Надо будет доказать, что легенда вызубрена, а навыки усвоены. Хиггинс должен увидеть не скромнягу-упаковщика, а искушенного хакингом женских сердец донжуана.

– Я бы посоветовал вам перед встречей с Хиггинсом опробовать полученные навыки в реальной жизни, – полушутя, полувсерьез предложил Шефнер. – Может быть, у вас в прошлом были неудачные влюбленности. Сейчас вы можете сладко отомстить любой женщине, что некогда вас отвергла.

– Вы смеетесь надо мной, – осторожно улыбнулся Лев. – Впрочем, это идея.

Перед тем как освежить в памяти список любовных поражений, Кравчинский решил заглянуть к психологу. Пусть Макарова увидит воочию, что Лева радикально изменился. С одной стороны, это будет похвала самому психологу. Пациент последовал ее совету и излечился. Следовательно, она – лютый профессионал.

– Так вы говорите, что Шефнер выдает себя за руководителя контрразведки? – раскрыла общую тетрадь психологиня. – Это любопытно. После вашего последнего визита я просмотрела свою картотеку, но не нашла ничего похожего. Возможно, это не мой пациент.

– Разумеется, не ваш, – угрюмо ответствовал Кравчинский. Ему не нравилось легкомысленное отношение Макаровой. Дело на самом деле приняло серьезный оборот, а она глумится. Надо как-то показать этой высокомерной женщине, что рассказы Кравчинского – не игрушка.

Пока хозяйка кабинета что-то черкала в тетради и время от времени перекладывала папки на столе, Лева рассмотрел ее взглядом не упаковщика чипсов, но специального агента государственной разведки. Он ничего не знал о жизни Макаровой. Более того, он даже не ведал, как ее зовут. На вид ей примерно лет сорок пять, она красит волосы в рыжий цвет, что удачно сочетается с голубым цветом глаз и белой, с веснушками, кожей. В принципе, Макарова была вполне себе привлекательной дамой, только прежде Лева этого не замечал.

– Вздумали испытать на мне свои чары? – хмыкнула психологиня. – Агент Ромео. Надо же придумать такое. Впрочем, у меня был один клиент. В жизни его звали Геннадий. Но называл он себя не иначе как Джузеппе. То есть Гарибальди, если вы в курсе, о ком речь.

– Не мне симпатично вадже отзывание, – стараясь звучать брутально, сказал Лев. – Тем балко, сказ заходцен о маджих добродеятелях.

– Что-что?! – рассмеялась Макарова. – Что это было?

Психологиня была крупной женщиной. Такую не усадишь на коленки и не убаюкаешь. Тут следует использовать другие приемы. Можно попробовать нанести удар интеллектом, можно грубо прижать к стенке и прошептать на ухо некую банальность вроде «ну, что, бабочка, допрыгалась?».

– Это на беловодском языке, – пояснил Кравчинский.

– Каком еще беловодском, – продолжала веселиться собеседница. – Нет такого языка. Может быть, диалект существует какой-то малоизвестный. Но язык – это вы загнули. А впрочем, произнесите еще что-нибудь на этом самом, как вы говорите, языке.

Тепло, подумал Лева и придвинул свой стул ближе к письменному столу психолога:

– Ваджа подкольежница особо бяла, – включил мурлыкающий тон. – Плечувы костицы поглядат на мне ж. Поцелувку истребовать вяже.

Макарова взорвалась истерическим смехом. Она то и дело повторяла причудливые слова и при этом дотрагивалась до тех частей тела, что они означали:

– Подкольежница! – коснулась влажной шеи. – Это же надо такое сочинить! Это то, что под колье находится, ха-ха! Смешно!

Нужно было действовать, потому что дикий смех психологички грозил перейти в истерику. Лев привстал, взял Макарову за руку и потянул верх. Женщина без сопротивления поднялась, но продолжала хохотать:

– Плечувы костицы! Ха-ха! Это ключицы, не иначе!

Кравчинский обхватил широкую и мягкую талию и притянул психологиню к себе.

– Что же это вы такое вытворяете? – спросила она, уперевшись в его холодный лоб своим горячим. – Испытываете на мне свое новое амплуа? Лучше сядьте. Подобру-поздорову.

Сказывалось отсутствие практического опыта. Что делать дальше? Инструкции на этот счет не было. Вот он совсем рядом с объектом обольщения, держит его в руках. И что?

Дальнейшее разрешилось мощной оплеухой. Лева от неожиданности рухнул на свой стул. Макарова поправила прическу, вернула на место вспененную блузку и, вытащив из ящика стола маленькое зеркало, проверила, на месте ли помада и тени.

– За что? – невинно спросил Кравчинский.