Страница 7 из 91
1
Воскресенья в «Сан Спортс»
Если бы ты гадал, что я всегда был немного негодяем, то ты бы угадал. На самом деле я паясничал, когда впервые встретил красивую девушку по имени Таня Ламонт.
Мы оба выросли в Уотфорде: я — на окраине муниципального поместья, Таня — прямо в центре — в доме 75 по Гэддесден-Кресент.
Детство Тани Ламонт было спокойным и счастливым.
Она родилась в четверг, 14 апреля 1966 года, вечером, покрытым густым снегом позднего сезона. Весь день падали хлопья по всей южной Англии, и к тому времени, когда родилась Таня — в 22:15 — 15 сантиметров белого вещества осели по всему Уотфорду.
В те дни первенцев рожали в больнице, что было удостоено чести старшего брата Тэнс, Шейна, но когда был готов появиться на свет второй ребенок, его без вопросов рожали дома. Ее мама, Морин, была у врача в то утро, еще до того, как пошел сильный снег, и врач сказал ей, что у нее начались роды; акушерка прибыла в их дом на Гандерс-Эш в Уотфорде в тот же вечер в 21:30.
Лу, отец Тэнс, смотрел футбол по телевизору в гостиной. Через сорок пять минут в соседней столовой родилась его дочь, которую завернули в одеяло и вручили ему. Она была большим ребенком, 3 килограмма и 968 грамм. Морин и Лу не знали заранее пол ребенка, но быстро остановились на «Тане» в качестве имени. Футбол закончился и Лу с новорожденной на руках смотрел бокс.
В июне того же года увеличивающаяся в размерах семья переехала в Гаддесден-Кресент, и к началу 1967 года Таня Ламонт уже начала ходить. Шейн был на три года старше, он обожал свою сестру, и она обожала его в ответ. Лу, Морин, Шейн и Таня были необычайно близкой семьей, и они ею и останутся до конца жизни Тани.
Очень быстро стало очевидно, что Таня — особенный и очень интересный ребенок. Шейн помнит, как она сидела в угольном бункере за их домом в одном подгузнике, весело жуя кусочки антрацита. Когда приезжал угольщик, кто-нибудь из семьи должен был выбежать, чтобы проверить, нет ли в бункере Тани, прежде чем он начнет грузить уголь. Иногда мама находила ее всю в саже, черную и без ума от счастья.
Маленькая Таня Ламонт обладала какой-то магией; она была доброй, любознательной, бесстрашной и поразительно красивой; она постоянно носила трико, чтобы в любой момент заняться гимнастикой. В гостиной она делала сальто назад, и, когда они стали старше, она и ее друзья использовали низкие ограды в поместье Гаддесден в качестве гимнастического бревна.
Гаддесден был одним из тех мест, где все знали друг друга и все заботились друг о друге. Во всех домах было по три спальни, и у каждой семьи была куча детей. До самой смерти Таня дружила со многими членами своей группы друзей из поместья Гаддесден — банды Гадд, как ее называли. Банда Гадд ставила пьесы, делала пародии и пантомимы, и заставляла Шейна быть рабочим сцены. Таня одевалась в одежду своей матери (Шейн непреклонен в том, что его не заставляли делать то же самое!).
Гаддесден-Кресент был полон добрых людей, которые заботились о детях друг друга; на самом деле, это было прекрасное место в центре Британии для того, чтобы там родиться в середине шестидесятых, и всего за десять недель до того, как сборная Англии выиграла Чемпионат мира.
В пять лет Таня счастливо заковыляла в детскую школу Леа-Фарм — Морин и Лу махали ей на прощание, но она едва оглянулась. Она любила школу; та на самом деле была построена на основе старой фермы (в те времена, когда школа еще была фермой, Морин и ее друзья обычно перепрыгивали через забор и крали яйца), и это было прекрасное место, куда можно было ходить каждый день. Таня была хорошей ученицей и такой талантливой молодой актрисой, что ее выбирали на роль во всех пьесах — она была Динь-динь в «Питере Пэне» и, каким-то образом, Клеопатрой.
Но что действительно выделялось в Тэнс с самого раннего возраста, так это ее способность любить и любить безусловно. Если Таня любила тебя — а мне посчастливилось испытать это в течение почти трех десятилетий — то она никак себя не сдерживала. Ее мама описывает Таню как обладающую каким-то особенным «флером», который все замечали. Тэнс не была духовным человеком, но определенно отличалась от других девушек. Она была очень проницательна — возможно, из-за ее ирландского происхождения, которое посыпало девочку волшебной пылью. Что бы это ни было, эта неистовая любовь никогда не покидала ее.
Первым человеком, кроме Лу, Морин и Шейна, которому она подарила эту любовь, был отец Лу, дедушка Томми. Судя по всему, Томми был очень мудрым человеком, очень уравновешенным. Ветеран Второй мировой войны, Томми Ламонт пережил все, что бросил на него Гитлер, прежде чем вернуться в свой родной город Баллимони в Северной Ирландии. В конце сороковых годов Томми, его жена Элла и их единственный ребенок Лу переехали в Гэндерс-Эш в Уотфорде, чтобы работать на близлежащей фабрике Де Хэвиленда (которая сейчас является студий кинокомпании Warner Bros. в Ливсдене), и к тому времени, когда появилась Таня, ирландский акцент Лу почти исчез.
Таня многое унаследовала от своего дедушки Томми. Он был очень искренним человеком, и они обожали друг друга. Но разразилась трагедия. Однажды в 1978 году Элла помахала Томми и тот ушел на работу из их дома на Гандерс-Эш, но еще до того, как он добрался до Хай-роуд, следующей улицы, Томми Ламонт упал лицом на тротуар; в возрасте 69 лет с ним случился обширный и смертельный сердечный приступ. Тане было 12 лет, и она была безутешна. Сердце кого-то, кто был так близок ей, подвело его; не прошло и десяти лет, как ее собственное сердце тоже должно было не сдюжить.
Но до того, как разразилась трагедия, счастливые 1960-е годы незаметно превратились в счастливые 1970-е. Как и многие семьи в 1970-х годах, Ламонты каждое лето с нетерпением ждали недели (а затем и двух недель) у моря. Они выбрали городок под названием Сент-Осит, в нескольких километрах к западу от Клактон-он-Си. Там, в фургоне в поместье Бель-Эйр-Шале, Морин, ее сестра и дети днем играли на пляже, а вечером все они отправлялись в клуб, где за 50 пенсов дамы получали полпинты пива, а дети — бутылку шипучки. Однажды по соседству с Ламонтами появилась милая хипповатая семья, и Тэнс, вечный искатель, стала очень близка с ними, ведя глубокие беседы о духовных вещах. Они научили ее медитировать и петь и подарили ей книгу классика литературы нью-эйдж «Чайку по имени Джонатан Ливингстон».
Но Тэнс также была одержима, как и многие другие подростки и почти подростки, менее духовными вещами, такими как актером и певцом Дэвидом Кэссиди, и, как многие молодые девушки, лошадьми.