Страница 55 из 91
Мысленно я все время отталкивал плохие мысли. Я шел по улице, и мне хотелось кричать, но ради всех я должен был держать себя в руках. Когда самолет, на котором ты летишь начинает трястись и пикировать, первое, что ты делаешь, это смотришь на бортпроводников, чтобы увидеть, не паникуют ли они. В наших жизнях я был персоналом авиакомпании; Тэнс, Кейли и ее семья были пассажирами. Если она посмотрит на меня, и я запаникую, Тэнс испугается. И я не мог позволить ей пугаться.
Но да, порой по дороге на гольф я останавливался и просто кричал.
Тэнс всегда говорила, что если ты хочешь, чтобы за тобой приглядывали врачи, позволь им увидеть, что ты человек, и всегда будь с ними очень мил. Она постоянно налаживала связи со своими врачами и медсестрами. Тэнс была настолько необычной, что в любом случае ее никто никогда не забудет, но она всегда прилагала дополнительные усилия, чтобы быть милой с людьми, ухаживающими за ней; это был просто ее путь.
У ее главного врача, доктора Розенфельта, были свои проблемы со здоровьем, и она всегда спрашивала его, как он себя чувствует, как поживает его жена, куда они планируют поехать в отпуск. Он был занятым человеком и серьезным врачом, но ничего не мог с собой поделать, поэтому присаживался и немного с ней беседовал.
Но каждая химиотерапия вызывала регресс, требующий переливания крови или жидкостей, или она подхватывала другую инфекцию — Тэнс была так слаба. Необходимость возить ее туда и обратно в Сидарс-Синай по всем этим пробкам и по жаре была ужасной; я не знаю, как Кейли это удавалось, но она по-настоящему впряглась в этот момент.
Кейли ушла с работы на весь 2019 год. Она очень хотела заботиться о своей маме, и в последние шесть месяцев своей жизни Кейли была нашей сильной стороной. Как будто Кейли чувствовала, что она была там, когда все это началось, и доведет ее до самого конца. Я думаю, что ее связь с мамой была духовной. Возможно, это было из-за пересадки сердца — это сделало Тэнс тем человеком, которым она была и была частью истории Кейли с самого начала, и сделало их двоих похожими на одного человека. Наблюдая за этим со стороны, иногда это выглядело как внетелесные отношения; больше, чем мать и дочь, это было похоже на то, что они слились через эту раннюю травму в одного человека из двух.
Доктор Розенфельт был обеспокоен тем, что качество жизни Тэнс в настоящее время становится неудовлетворительным, и в мае 2019 года именно он впервые упомянул, что, возможно, она нуждается в хосписе, как в одном из вариантов. Тэнс была настолько не в себе от фентанила, что Кейли не думала, что она поняла это предложение. Кейли позвонила мне — в то время я неизбежно находился в Великобритании — и мне пришлось самому позвонить доктору, чтобы услышать, что он скажет. Я сказал Кейли, что мы продолжим химиотерапию, что мы пройдем через это вместе, все мы. Не думаю, что мне хотелось признаваться в том, что я услышал.
Тэнс всегда чувствовала себя в большей безопасности, когда рядом была ее мама, поэтому мы на самолете привезли Морин. А потом и Лу. Это были признаки последних событий.
Все же была еще одна последняя попытка химиотерапии. Тэнс должна была провести второй цикл в понедельник, но в субботу вечером у нее появились признаки нового приступа. Кейли дала ей дополнительный стероид, но потом справедливо решила обратиться в отделение неотложной помощи. Лорен сразу же поехала с работы в больницу, а потом тоже решила взять отпуск.
Кейли заснула в комнате с Тэнс, но ее разбудил доктор Розенфельд. Он вывел ее на улицу и тихонько сказал, что, по его мнению, Тэнс осталось жить около месяца. Последняя химиотерапия была отменена, а затем, когда мы были все вместе, нас пригласили на встречу в Сидарс-Синай.