Пропал без тебя. Любить и потерять Таню

16

Воздушный шар в форме сердца

Мы сохранили дом на Хантерс-Оук в Хемел Хемпстед, и мы также купили дом бабушки Тэнс на Гандерс-Эш. Однажды, когда Тэнс там прибиралась, она несла пылесос наверх и ей показалось, что в боку что-то потянуло. Ей было очень больно.

Вскоре после этого мы вылетели в Дубай, и боль становилась все сильнее. Она жаловалась, и это было не похоже на нее, но она испытывала такой дискомфорт — по-настоящему ужасную, ужасную боль. И боль вызвала некоторые страхи и сомнения в Тэнс — она иногда говорила: «Ты не бросишь меня, правда, Вин?»

Тэнс лечилась от рака кожи, и, казалось, лечение прошло хорошо, но когда мы вернулись с Ближнего Востока, примерно в апреле 2015 года, Тэнс пошла на рентген, и оказалось, что у нее сломаны ребра. Конечно, врачи спрашивали ее, не падала ли она, не попадала ли в аварию или что-то в этом роде, но она ничего такого не могла припомнить. Это одна из самых жестоких вещей, связанных с раком: Тэнс победила меланому, или мы так думали, но затем рак вернулся в другое место. Теперь это были ее ребра — опухоли сделали кости настолько хрупкими, что они трескались — и также были тревожные тени на ее легких.

Это был ужасный поворотный момент. Мы должны были поехать в Ла-Кинту, наш дом в Палм-Спрингс на выходные, когда ей позвонили и сказали, что рак вернулся. Я помню, как она плакала — ее волосы только что отросли после лечения рака кожи, и теперь она знала, что снова все это потеряет. И, честно говоря, с этого момента битва будет в значительной степени постоянной. В то время мы этого не знали, но нам предстояла долгая дорога с ужасным пунктом назначения.

До конца своей жизни я не помню, чтобы Тэнс не проходила бы какого бы то ни было лечения, будь то химиотерапия или облучение. Ее мать всегда прилетала, и если она приезжала на какое-то время, и это было не Рождество, то это означало, что что-то было очень не в порядке, и что Тэнс была очень напугана.

Но для Кейли и для других Тэнс была сильной. Она говорила дочери, что с ней все будет в порядке, что она прошла через все, и Кейли верила ей, потому что Тэнс всегда была в порядке. По мнению Кейли, ее мать пережила пересадку сердца, поэтому она могла пережить все; Тэнс собиралась жить вечно.

Я думаю, мы все постоянно говорим себе такие вещи. Это потому, что огонь слишком горячий, слишком тяжелый, чтобы смотреть прямо на него. Как мы могли созерцать мир, в котором не было Тэнс? Мы не могли, да и никто не мог. Она спасла всех нас от жизни без нее, и теперь наши мозги не могли представить, что ее не будет с нами рядом каждый день, делая наши миры лучше. Поэтому, когда она сказала, что победит, мы искренне ей поверили. Конечно, мы поверили ей. Меньшего она не заслуживала.

Но было много случаев, когда она не могла скрыть, через что ей пришлось пройти. У химиотерапии были ужасные побочные эффекты, и ей также пришлось принимать фентанил — мощное опиоидное обезболивающее — от боли в ребрах. Этот медикамент, в частности, заставил ее почувствовать, что она теряет свою независимость, потому что она не могла никуда ехать самостоятельно. Кейли целый день работала, а я часто снимался, так что Тэнс и ее маме приходилось ездить на прием к врачу. Дошло до того, что Кейли поняла, что больше не может этого допустить, и это стало для нее серьезным поворотным моментом. Как только Кейли увидела это своими глазами, вблизи — место для облучения со всеми другими людьми, которые были там, а затем врачи, объясняющие вещи и не пытающиеся защитить ее, как это часто делала ее мама, все преуменьшая... вот тогда это действительно стало разрушительным для Кейли.

К счастью для Кейли, она нашла кого-то, кто должен был помочь ей и всем нам в течение следующих нескольких лет.

У Кейли и Лорен все начиналось с дружбы, и она становилась все крепче, пока однажды вечером они вместе не поужинали, а затем, вернувшись домой, они сидели вместе на нашей подъездной дорожке, слушая музыку. Лорен играла «Кокосовые шкурки» Дэмиена Райса и песню Джека Уайта «Джолин», а также целую кучу песен Фионы Эппл, и Кейли поняла, что никогда раньше не слышала этой музыки, и она ей понравилась. В конце концов вошла Кейли и рассказала Тэнс все о Лорен и музыке, а Тэнс просто сказала: «О боже, дорогая, ты влюблена». Это было точно так же, как и в тот момент, когда Морин сказала то же самое обо мне и Тэнс много лет назад.

Кейли не была убеждена в этом до того момента в 2016 году — 19 августа — когда Тэнс была срочно доставлена в Сидарс-Синай с тяжелой инфекцией. Кейли вышла, чтобы позвонить Лорен, чтобы рассказать ей, что происходит, и Лорен сказала, что сейчас приедет. Когда Кейли вернулась в комнату, несмотря на то, что ей было очень плохо, Тэнс снова сказала: «Что-то происходит, ты влюблена».

Это было примерно через шесть месяцев после того, как Тэнс впервые сказала об этом Кейли, но на этот раз Кейли просто ответила: «Да». Немного позже, как и обещала, появилась Лорен, и по сей день она так никуда не ушла. Я не знаю, как бы мы на самом деле выжили без Лорен. Иногда люди приходят по невероятным, волшебным, невидимым причинам. Когда они это делают, цепляйся за них, пока у тебя есть в руках силы.

У Тэнс стало больше «плохих дней», когда ей нужно было отдыхать. Если Морин была там, Тэнс просила ее сделать ей бутерброд с беконом или что-то в этом роде, и мы все относились к этому как к дождливому дню. После того, как Тэнс прошла химиотерапию, было неизбежно, что ей понадобится пара этих «плохих дней», а затем она скажет: «Ладно, я хочу поехать в Ла-Кинту». Ей там нравилось — нам обоим нравилось — и солнечный свет поднимал ей настроение.

Это стало нашей новой нормой — каждые две недели Тэнс будет проходить химиотерапию, и мы знали, что ей будет немного плохо в течение нескольких дней после этого, и ей нужно будет отдохнуть дома, а затем она вернется к этому, всегда что-то планируя, всегда приглашая кого-то навестить ее — Шейна, или ее друзей Джо и Джули, или кто бы там ни был. Тэнс всегда что-то планировала и всегда с нетерпением чего-то ждала. Она была самым позитивным человеком, которого только можно себе представить, даже перед лицом всей этой боли и дискомфорта.

Мы действительно думали, что победим рак; по-настоящему в это верили. Вплоть до Сочельника 2018 года. Вот тогда, я думаю, мы оба поняли. Да, мы уже знали.