Страница 49 из 91
И этого было достаточно. Тэнс сказала: «Ладно, хорошо. Мы едем. Мы к тебе приедем». И они приехали.
Мы чудесно, замечательно, великолепно проводили время в доме на Малхолланд. Для начала, мы просто были там, рядом с Тарантино; каждые пять минут мимо проезжали туристические автобусы. У меня над домом гордо развевался флаг Соединенного Королевства. Рядом с табличками с надписью «Солнечный свет» были огромные электрические ворота, и, оказавшись внутри, Тэнс с такой гордостью показывала всем, как я переделал и перестроил это место, используя зебро-тему. Я снимался в фильмах, зарабатывал кучу денег и руководил футбольной командой голливудских звезд.
В нашей команде была парочка замечательных людей: Дермот Малруни, Джейсон Стэтхэм Зигги Марли, Робби Уильямс, Эрик Виналда, Джон Харкс и Франк Лебеф — вот лишь некоторые из них. И я серьезно к этому отнесся. Забудь о Джоне Ситтоне, разглагольствующем о своих игроках в «Лейтон Ориент» и его знаменитом: «И ты можешь принести свой гребаный ужин, потому что к тому времени, когда я закончу с тобой, он тебе чертовски понадобится». Забудь печально известную тираду Нила Уорнока в адрес игроков «Хаддерсфилд Таун» («Третье место в лиге, и у нас там две тысячи болельщиков которые просто вне себя!»). Забудь о том, как Фил Браун заставил своих игроков из «Халла» сидеть на поле в матче против «Манчестер Сити» в перерыве — вот частичная стенограмма одного из моих разговоров с голливудскими звездами в перерыве:
Что меня действительно бесит, так это гребаные принятия решений. Когда перед тобой стоит парень, зачем бить по этому гребаному мячу, когда ворота к тебе под 90 градусов?
Дэнни, в тебе 190 см роста, и ты ни разу не выиграл чертову борьбу за верховой мяч. Я слишком долго играл в эту игру, Дэнни, для такого дерьма. Либо, черт тебя дери, выигрывай борьбу, либо, етить тебя колотить, проваливай.
Мы должны чертовски поднапрячься. Джон и Олли, ваша работа — в центре полузащиты. Вы не можете с гребаным ревом врываться в атаку, как гребаный Рой из «Роверс». Это чертовски сложно.
Не тратьте мое гребаное воскресное время, приходя сюда и просто выдрачивая его. Это просто гребаное дерьмо. Сдается мне, что у некоторых из вас сегодня утром была игра, у некоторых из вас на уме чертовы аэропорты. Мы здесь на полтора часа, черт вас дери, давайте уж будем беспокоиться о матче, а не о том, кого вы там должны забрать из аэропортов. Здесь я вижу усилия как пес насрал.
Майки, чертов сын, выходи на поле, или я, черт возьми, брошу в тебя стул. Тебе что будет комфортнее, если ты будешь отсиживаться там?
Мне чертовски жаль парней которые сидят на гребаной бровке, потому что они не должны там быть. Все это гребаное время и усилия, которые тратятся на этот гребаный клуб. Ребята, я играл на самом высоком уровне, который только можно себе представить, я вижу, кто, черт возьми, тут филонит. Я вижу, кто там не особо напрягается при беге. Дэнни, я все это вижу: «О, солнце светит мне в глаза». Но это же не в глаза тебе солнце светит, не так ли?
Я скажу вам кое-что прямо сейчас — я деньги поставлю на то, что они выиграют эту игру, если вы не покажете мне хоть немного гребаного характера. Вот мое предсказание: ставлю на них свои деньги, если только вы, придурки, не сможете, черт вас дери, вытащить себя из гребаной кровати и, черт возьми, выйти на поле, и, ешкин кот, усердно работать, и выиграть гребаный мяч.
Возьмите себя в руки.
Шекспир подавился бы от зависти.
Игры команды голливудских звезд проходили в воскресенье, что было просто фантастикой, потому что мы превратили это действо в настоящий выходной.
Все девочки, Таня и все ее подруги, обычно готовились прийти и посмотреть на матч. Прямо рядом с футбольным полем был небольшой ресторанчик под открытым небом, и болельщики приходили и связывали нас всех вместе; Тэнс была фантастическим массовиком-затейником.
В те несколько раз, когда Тэнс не приходила на футбол, я звонил ей и говорил: «Все ребята вернутся. Мы уже в пути, не могла бы ты сходить за 40 стейками?» К тому времени, когда мы возвращались, она вызванивала парочку своих подружек, и они тоже были там; на барбекю были стейки и все необходимое. И дом был безупречно чистым, и еды и питья было столько, сколько только захочешь. Это был один из самых ярких моментов нашей совместной жизни — мы, парни, в одной пристройке, ели бифштексы под черно-белым флагом СК; Тэнс и ее подруги в другой пристройке, выпивали и, вероятно, рассказывали свои ужасные истории о нас, парнях. В большинстве субботних вечеров в нашем доме тоже было по 30, 40 человек. У нас на быстром наборе номера были магазинчики с выпивкой на вынос.
Но затем у Тэнс появились первые признаки рака. Странно, но если говорить «рак кожи», это звучит не так уж плохо, как некоторые другие виды, и я думаю, что именно так мы и смотрели на это, по крайней мере, поначалу. Кейли помнит, что она доставала что-то из холодильника в доме на Малхолланд, когда ее мама небрежно сказала ей, что у нее обнаружили рак, совсем чуть-чуть, и беспокоиться было не о чем. «У меня действительно хорошие врачи, они рано обнаружили болезнь, они могут ее вылечить, не из-за чего терять сон, дорогая», — сказал Тэнс. Кейли помнит, как ее это утешало. Как и все мы, она полагала, что ее мать прошла через худшее и одержала верх.
Мы никогда не думали, что это приведет к тому, к чему привело, и мы оставались полны надежд, но в любом случае чувствовали, что нам нужен новый образ жизни. Я бросил команду, и нам пришлось подвести черту под этими годами. Пришло время продать дом на Малхолланд. Я инициировал это решение (ну, я и термиты, которых мы обнаружили).
Пришло время снова все изменить. В любом случае, мы никогда не были настоящими голливудскими фигурами, и теперь мы хотели построить себе что-то подальше от шумихи. И пока мы искали идеальное место, мы сняли квартиру на Гринлиф-стрит в Северном Голливуде, примерно в 15 минутах к западу от Малхолланд.