Страница 41 из 91
Группа людей с пистолетами наизготовку протискивалась мимо гаража. Если бы они вскрыли его, то увидели бы 150 потрепанных российских телевизоров сомнительного происхождения. Я думаю, они могли бы спросить меня, почему мой гараж полностью заполненный телевизорами «Арго»…
Как бы то ни было, они заставили меня повернуться, надели наручники и я лежал там на земле. Я спросил одного из офицеров, могу ли я обнять Тэнс перед уходом. Он проигнорировал мой вопрос, посадил на заднее сиденье машины и отвез в тюрьму Сент-Олбанс.
Там обработали мои раны, поместили в камеру, а потом самое страшное: у меня забрали всю одежду и заставили надеть белый бумажный костюм. Я не был одет для драки — на мне все еще были мои веллингтонские ботинки и плюс двойка. Мне это показалось излишним, но полиция сказала, что им нужно взглянуть на кровь на ботинках — это была кровь фазана, по крайней мере, я так думал — но им она была нужна, чтобы «провести экспертизу». Они сложили все в коричневые бумажные пакеты и запечатали их…
Криминалисты?
Когда дверь камеры закрылась, меня вдруг начало сильно трясти. Криминалисты означали одно: Я убил этого парня. Это был один из самых ужасных моментов в моей жизни. Каждый раз, когда ночью в камеру приходил офицер, я спрашивал, не убил ли я его, но они отвечали, что не могут мне сказать.
Я думал о Тэнс, которая была одна дома всю ночь, слушала сову и гадала, вернусь ли я когда-нибудь. Я снова подвел ее, и это было ужасное, преужасное чувство. Потому что Тэнс спасала мне жизнь, снова, снова и снова. И вот как я отплатил ей. Она так долго была моей защитницей — конечно, она задала бы мне за это, как только пыль осядет, но в момент ситуации она снова и снова вступалась за меня. Должно быть, она увидела во мне что-то лучшее, более чистое, чем тот парень, который слишком много пил и бил людей через зеркальные окна. На самом деле, она, должно быть, видела во мне больше, чем я сам видел в себе. И это одна из причин, по которой я так сильно ее любил — она видела во мне лучшую версию, чем кто-либо другой. Я знал, какова моя репутация: парень, который схватил Газзу за висячие крючки; парень, которому показали карточку после трех секунд матча и удалили еще в 12 играх; парень, который совершил нашумевший подкат под Стива Макмахона в финале Кубка Англии в 1988 году, всего через 14 минут после того, как он пожал нежную маленькую руку леди Ди; парень, который слишком много дрался, когда был пьян.
Тэнс знала все это, но она не думала, что в этом был весь я или даже какая-то важная часть меня. Она увидела невинного ребенка. Я хотел бы, чтобы у каждого в жизни был кто-то вроде Тэнс — кто-то, кто знает тебя и все равно любит.
Я до сих пор понятия не имею, как без этого жить. Вообще не представляю себе.
Парень, которого я избил, не умер, совсем нет; но я знатно его отделал. На последующем судебном процессе в Сент-Олбанс я был признан виновным в нанесении телесных повреждений и преступном ущербе. Было совершенно очевидно, что я присяду, возможно, на целых шесть месяцев.
И снова Тэнс пришлось столкнуться с последствиями того, что я сделал. Она была в ужасе; мы оба были в ужасе. Судьи могли бы легко засадить меня, но вместо этого я получил 100 часов общественных работ и штраф в размере £1150 за то, что сделал тем вечером. (Если бы они обнаружили телевизоры, то наказание вполне могло возрасти до 200 часов.)
Тэнс получила лишь боль в сердце. Жаль, что я не могу вернуться назад и изменить те годы, когда я напивался. Мне было хорошо без выпивки. С ней, ну, она беспокоилась, что все пойдет не так. Она говорила: «Винни, все идет отлично», но говорила это с беспокойством
Я рад, что она заставила меня быть трезвенником в последние шесть лет. Она заслуживала большего, но, по крайней мере, она вернула маленького мальчика на постоянной основе, ребенка до того, как началась боль, боль, которая была смягчена выпивкой.
Но она любила меня, кем бы я ни был. Это было самое главное. Она просто любила, и когда она любила — будь то своего дедушку, маму и папу, брата, дочь, друзей или меня, кто иногда заслуживал этого меньше всего — что ж, эта любовь была без границ, любовь больше, чем небо.
Мы не могли более оставаться в Редборне после драки — атмосфера была разрушена — поэтому мы купили новое место, которое назвали Хайфилд-хаус, на Бокс-лейн в Боксмуре, примерно в шестнадцати километрах отсюда. Однажды я проезжал мимо него и увидел знак; я позвонил агенту по недвижимости, который сказал, что я могу зайти и осмотреться. И так вышло, что хозяйка была умной дамой — там у нее был работающий шоколадный фонтан, и, когда ты входил в дом, все, что ты мог почувствовать — это прекрасный аромат тающего какао. По рукам! Я тут же выложил десять кусков. Теперь я был кинозвездой — да, я и Лесси — и вот так все и пошло. Шоколадный фонтан, чек, бум, это место стало нашим. (Другие вещи, которые они рекомендуют, когда ты пытаешься продать дом — это, конечно, варить кофе и печь хлеб, но шоколадный фонтан просто сбивает с ног.)
Это был огромный белый дом, который я сделал еще больше, добавив пристройку, но он не был идеальным. Это место находилось на главной дороге, и люди сигналили и звонили в наш охранный звонок снова и снова.
Мы переехали в дом на Бокс-лейн в тот день, когда я подумал, что меня могут посадить за решетку. После того, как меня туда не отправили, мы усердно праздновали в нашем новом доме, но проблемы на этом не закончились.
Мы взяли с собой Билла и его фургон. Это был хороший фургон, но, честно говоря, я не уверен, что соседи были в восторге. Благодаря своей огромной способности любить, Тэнс часто водила Билла на прием к врачу — годы пьянства действительно взяли свое, так что он проводил довольно много времени в Харфилде, больнице, которую Тэнс, конечно же, знала слишком хорошо. Но ему было слишком трудно следовать советам доктора, и он по спирали скатывался вниз.
Последняя капля произошла в ночь премьеры фильма «Карты, деньги и два ствола». На раннем показе Тэнс повернулась ко мне в поезде по дороге домой и сказала, что это будет грандиозно. Она всегда так гордилась мной. «Карты, деньги...» был первым сценарием, который я когда-либо читал. Мы с Тэнс сидели по ночам в постели, пока я учил свои реплики. Она читала другие части сценария и, случайно, сценические указания тоже, что было забавно.
БОЛЬШОЙ КРИС (я): У меня есть кое-что для тебя. Ну, вообще-то, для твоего парняги.
ДЖЕЙ ДИ (голосом Тэнс): Что ж, тогда я предлагаю тебе поговорить с ним.
Но потом Тэнс продолжила...