Страница 39 из 91
«А вот и Салли!» — говорил я ей, а потом на следующей неделе: «А вот и Таффи!» Там был Бен — эльзасец — его украли — и Билли, дворняга. Большинство этих собак мы держали снаружи в конуре, и Билл кормил их и присматривал за ними. Однако в доме жили два джека расселла — команда из матери и сына по имени Тесси и Лаки.
Эти приобретения животных продолжались до тех пор, пока я не повысил ставки и не привел домой человека, Билла. Мы быстро переоборудовали для него обычный садовый сарай, чтобы у него было отопление и электричество, не говоря уже о спутниковом телевидении. Потом, после сарая, я купил ему красивый, мощный дом-фургон. Мы поставили его на свином поле, и Тэнс каждый вечер готовила ему ужин. Каждый вечер. Она была готова на все, наша Тэнс, самая добрая душа, какую только можно себе представить.
Я всегда приносил что-то домой в Редборн. Однажды на Ночь Костров я привез целый набор аттракционов с ярмарочной площади, которые я позаимствовал у каких-то бродячих путешественников, в комплекте с каруселями и лотками с хот-догами.
Надувные замки тоже стали обычным делом, так что все соседские дети могли весело провести время с Кейли и Аароном.
Еще были небольшие бизнес-схемы, которыми я управлял. Я получал хорошие деньги от футбола, но все равно любил баловаться такими делами.
Первое, чем я увлекся, были телевизоры. Я купил 150 телеков по цене в £125 за штуку, а затем продал их за двести. Я думаю, что это были те бракованные русские аппараты «Беко» и «Арго», и я держал их в гараже. Там и мышь бы не поместилась — все было заполнено телевизорами в коробках. К сожалению, после того, как я их продал, мы узнали, что ни один из них не работал. Люди приносили их обратно, и я заменял их другим «Беко», что тоже было нехорошо. Я попытался вернуть все это парню, у которого я их брал, но он сказал: «Правила таковы: посмотрел — купил». Мне не хотелось указывать на то, что технически это было всего лишь одно правило, и, честно говоря, он был не из тех, с кем можно спорить, поэтому я не стал настаивать.
От сломанных телевизоров я перешел к столам для кройки; Я думал, что они будут прекрасным рождественским подарком для жен, матерей и подруг. Кто не любит набор столов для кройки из красного дерева? Однако на Рождество мой телефон горел, как рождественская елка, потому что, когда все парни с гордостью представили своим дамам столы для кройки, у каждого из них не хватало ножки (у столов, а не у дам). У меня осталось несколько столов, так что я мог, по крайней мере, достать несколько запасных ножек из неиспользуемых коробок, но все равно это было не очень хорошо.
Моей последней попыткой с товарами были тостеры. Я купил их оптом по шесть фунтов каждый и продавал их по десятке. Я купил 200 штук; на этот раз что могло пойти не так?
Что ж. Мой приятель только что украсил кухню своей мамы, она была вся белая, красивая. В довершение всего мой приятель заплатил мне десятку за тостер. Однажды утром его мама положила в тостер хлеб, и снова наступила Ночь Костров. Бах, вуаля, хлеб взлетел в облаке искр до самого нового белого потолка. Повсюду были следы ожогов и черная дрянь. Похоже, тостеры были неправильно подключены; Я слышал, что несколько домов сгорели, несколько предохранителей перегорели то тут, то там.
Но Тэнс как и я думала, что это очень уморительно. Она всегда меня поддерживала, даже когда все шло наперекосяк, или когда телевизоры не работали, или когда мебель напоминала наклонные столики для кройки в Пизанской башне. Она никогда не говорила: «Когда ты будешь учиться на своих ошибках?» Она просто знала, что я люблю всю эту фигню, совершать всякие делишки, кутеж.
Через год или два после того, как мы поженились, я возвращался с тренировки в Редборн, когда мне позвонили ребята из «Арсенала» — Тони Адамс, Рэй Парлор, Пол Мерсон и Джон Хартсон. Они были в отеле «Уотерсплэш» в лондонском Колни, который, как они знали, находился недалеко от Редборна, примерно в 16 километрах. И этого мне было достаточно. «Ладно, я уже в пути», — сказал я. — М25, умница, сделай мне приятное. Я приехал примерно в половине третьего пополудни... и так получилось, что я не уехал оттуда до восьми часов следующего утра. Карточные игры привели к большему количеству карточных игр и те уже привели к тому, что я позвонил своим друзьям и соседям в Редборне, и в конце концов приехали все.
Это было не так плохо, как в тот раз, когда я однажды утром поехал на скачки в Сэндаун, а на следующее утро проснулся в гребаном Дублине и понятия не имел, как я туда попал. Я помню, как посмотрел на телефон в отеле, увидел на нем ирландский код и подумал: «Какого хрена?» Но все равно это было нехорошо. Когда я пил — я пил, и слишком часто меня настигали последствия, за которые приходилось расплачиваться. Вот в чем была проблема с моим пьянством: Я был запойным пьяницей и принимал просто ужасные решения.
Одним из таких неудачных решений было отвезти ребят из «Арсенала» со мной в Редборн в черном такси, полагая, что там обязательно могут быть приготовлены яйца с беконом. Мы все как бы выскочили из такси, и там была Тэнс, которая просто собиралась отвезти Кейли в школу. Она бросила на меня лишь один взгляд, захлопнула дверцу машины и на большой скорости проехала мимо нас. Мы нырнули с дороги, и Бэзил, мой сосед-приятель сказал: «Я сваливаю. Не хочу быть здесь, когда она вернется домой».
Когда она вернулась домой, все было немного... холодновато, скажем так, по крайней мере пару дней. Но я не спал на диване — она всегда будила меня, чтобы я лег с ней в постель, всегда, и эта ночь не была исключением, хотя я остался без ужина. Она знала, что в детстве я спал на диванах, и она тоже ненавидела спать одна, поэтому, как бы она ни злилась — и не без оснований — я никогда не просыпался на диване в своем собственном доме. И я всегда знал, когда она злилась, потому что ее голос становился все выше. Возможно, она и считала себя милой фермерской девушкой из «Маленького домика в прериях», но только попробуй пересечь ей дорогу и тут же появлялась крутая девушка из Гарстона.
После «Арсенальской» ночи Кейли считает, что я, вероятно, дал Тэнс козырь в руки. И хотя в первый вечер у меня не было ужина, на следующий вечер, возможно, я кое-что получил, и в конце концов все уладилось. Это никогда не занимало слишком много времени, потому что мы никогда не верили, что у нас в запасе слишком много времени. В глубине души мы знали, что жизнь для нас будет короткой, хотя ты и прячешь голову в песок из-за этого. Но все же мы вроде как договорились, что у нас нет времени не разговаривать друг с другом в течение недели.