Пропал без тебя. Любить и потерять Таню

11

Он вмазал ему аккурат через окно

Что касается футбола, я покинул «Челси» и вернулся в «Уимблдон»; и я буду играть там еще шесть лет.

Мой выходной в «Уимблдоне» был во вторник, и каждый из них я заполнял охотой, рыбалкой и, к сожалению, выпивкой. Однажды во вторник в ноябре 1997 года, через три года после того, как мы поженились, я проснулся в поздний осенний день, который превратится в красоту: солнечно и 11 градусов. Я бросился делать то, что любил больше всего — выслеживать фазанов на полях.

Купить ферму и привести ее в порядок было мечтой, ставшей явью. Это ферма существовала здесь с конца тринадцатого века и была известна в округе. С другой стороны, мы были всего лишь двумя детьми из солидного рабочего класса: Тэнс выросла в поместье Гаддесденов, а мой дом примыкал к муниципальному поместью Бедмонд, где жили все мои друзья и где я проводил время. Мы никогда и не мечтали, ни один из нас, что однажды у нас будет участок в 1,2 гектара в конце грунтовой дороги.

Я был полон решимости сделать его волшебным, особенно для детей, поэтому я купил кучу разных животных. Но, честно говоря, это немного вышло из-под контроля. Для начала у нас было восемь цыплят и два петуха, пара уток, пара хорьков и, конечно же, кролик. Потом были две вьетнамские вислобрюхие свиньи — Кейли назвала их Питом и Дадом. Единственная проблема заключалась в том, что в то время я не был экспертом по определению пола свиней (и до сих пор им не являюсь), поэтому я упустил тот факт, что они были молодыми самками. Что было бы прекрасно, за исключением того, что я также подумал, что было бы забавно иметь кабана — его я назвал Горацием. Что ж, по мере того, как мир идет своим чередом, мысли о свиньях превратятся в любовь, и вскоре у меня в изобилии полезли поросята.

Казалось, что каждый день на нас сыплется волшебная пыль.

Потом были павлины. Что такое сельская ферма без пары павлинов? В тройке километрах от фермы был зоомагазин, и однажды они на продажу выставили двух павлинов. Не говори ни слова! Теперь мы были гордыми обладателями двух прекрасных птиц, которых назвали Элвисом и Присциллой. Вскоре после этого Кейли прибежала на кухню с разбитым сердцем: Элвиса и Присциллы нигде не было видно. Честно говоря, я никогда не думал, что они улетят; мы кормили их ягодами, зерном и странными насекомыми — мы даже давали им специальный корм, который похож на лучшую французскую еду для павлина. Почему они улетели, когда их угощали блюдами из пяти блюд ресторана «Чез Джонс»?

Но я не хотел, чтобы Кейли так расстраивалась; теперь мы были маленькой семьей, и она уже так много для меня значила. Поэтому я запрыгнул в машину и вернулся в зоомагазин; к счастью, у них было еще два павлина, поэтому я купил их, надеясь, что это компенсирует потерю Элвиса и Присциллы.

И, как и первые два, эти павлины получили все самое лучшее: Я даже давал им немного больше корма, чтобы у них не было соблазна улететь. Ну и нифига же себе, если через пару недель от них не осталось и следа! Что я делал не так? Они жили как принц и принцесса… Возвращаемся в магазин, еще два павлина, специальный корм, Кейли счастлива, дело сделано.

Еще две недели, павлинов нет. К этому времени я уже почти был сыт всей этой ерундой, но Кейли и Тэнс любили этих птиц, и я должен сказать, что, когда птицы показывали свои перья, это было то еще зрелище. Но я сказал Кейли, что это последний раз, когда я их снова покупаю. Павлины недешевы – каждый раз они обходились мне примерно в двести фунтов. Владелец магазина, конечно, был очень рад меня видеть, хотя, должно быть, подумал, что у меня странный фетиш на павлинов или что-то в этом роде.

По дороге домой у меня было неприятное ощущение в голове, что пока я вел машину павлины на заднем сиденье смотрели на меня. Они казались немного самодовольными, если честно... не говоря уже о том, что были мне знакомыми. И тут меня осенило: эти ублюдки были Элвисом и Присциллой и были ими с самого начала. Они просто улетали обратно в магазин, и я каждый раз скидывал по двести фунтов, чтобы вернуть их к себе домой.

Умные придурки эти павлины (и владельцы зоомагазинов).

Но на самом деле я не возражал, потому что ферма была небольшим райским уголком для всех нас, но особенно для Кейли и Аарона — мы каждый день посылали ее за яйцами, и у них были мотоциклы, квадроциклы, бассейн и разные животные. Когда я был там, Кейли всегда называла меня Вин, но когда меня не было рядом — на тренировке, на игре или где-то еще — Тэнс говорила мне, что она называла меня «папа». Она спрашивала Тэнс: «Где папа сегодня вечером?» или: «Папа играет в эти выходные?» Я не могу выразить, как много это значило для меня и до сих пор значит.

Кейли быстро стала защищать меня так же, как и ее мама. И мне нравится думать, что я тоже был ее страховочной сеткой, как и для Тэнс. Это не изменится ни на секунду. Это часть того, что я чту жизнь ее матери. Для Тэнс Кейли была всем.

Кейли любила Редборн, как и все мы. По ночам, когда она засыпала, мы с Тэнс лежали в постели, смотрели телевизор и обнимались, слушая, как в лесу кричит сипуха. Каждый раз, когда я выходил из дома, чтобы куда-то пойти, Тэнс спрашивала: «Где мой поцелуй?», и я бросал ей один — я в буквальном смысле бросал ей поцелуй, а она его ловила.

Но даже наша любовь не смогла спасти меня в ту ночь, когда вертолеты кружили вокруг.

У нас был один из трех объектов недвижимости на этой площади. Там был наш фермерский дом, потом еще один фермерский дом у подножия холма и передвижной дом между ними.

В те времена я пытался помочь старому бездомному парню по имени Билл. Ему было 67 лет, у него не было зубов и он был пьяницей, часто околачиваясь возле паба «Колокол и ножницы» на главной улице Редборна. Он был не в лучшей форме, поэтому однажды вечером я предложил ему пожить в палатке на нашем поле — взамен он должен был выгуливать собак и заниматься другими делами на ферме.

Я был немного помешан на собаках (и это сохранилось до сих пор). Я думаю, люди знали, что довольно часто по воскресеньям люди приходили не так уж случайно к «Колоколу и ножницам» и рассказывали мне длинную душераздирающую историю о той или иной собаке — обычно это были рабочие животные, такие как овчарки, спаниели и лабрадоры — и о том, как им нужен дом. Эти большие глаза (собак, а не хозяев) смотрели на меня, и я возвращался домой с еще одним животным. Несколько ночей подряд я бегал наверх, где Кейли лежала в постели, и клал ей на одеяло новую собаку.