Страница 10 из 91
То, что случилось тем летом, навсегда осталось со мной; я знал, что поступил неправильно, и у меня больше никогда не возникало искушения воровать. Вместо этого я занялся другими видами озорства. Вот, например: оба школьных автобуса — один для школы Лэнглибери, другой для школы Фрэнсиса Комба — обычно парковались друг за другом в Бедмонде, где мы жили. Иногда по утрам, просто для разнообразия, я садился в автобус школы Фрэнсиса Комба вместо автобуса Лэнглибери и шел не в ту школу. У меня было два хороших приятеля, Марк и Пол, которые учились во Фрэнсисе Комбе, и я притворялся, что я их двоюродный брат из Девона, хотя у меня был уотфордский акцент. Я проводил там весь день, ходил с ними на занятия и играл в футбол.
Я не помню, видел ли я Тэнс во Фрэнсисе Комбе или нет, и видела ли она меня.
Сейчас у нее уже не спросишь. Я ни о чем уже не могу у нее спросить.
Несмотря на то, что я воровал у него деньги, в ранние годы у нас с отцом были очень хорошие отношения — мы вместе ходили на рыбалку и охоту, и на самом деле у нас была дружная семья. Когда мне было около семи, мы переехали из Ньюхаус-Кресент, к северу от Уотфорда, на Лоуэр-Пэддок-роуд в Окси, к югу от центра Уотфорда. Примерно в то же время моей младшей сестре Энн сделали пересадку костного мозга, и этот опыт сблизил нас... по крайней мере, я так думал.
Реальность окажется гораздо мрачнее.
В детстве ты никогда не задумывался, что твои родители когда-нибудь разойдутся, даже если они частенько ссорятся. Детский взгляд на мир довольно прост: У тебя есть мама, папа, братья и сестры, ты ходишь в школу и встречаешься со своими друзьями; иногда там весело, иногда у тебя неприятности, иногда все просто нормально. Я, конечно, играл в футбол — поля находились прямо за моим домом — мы обменивались и играли в шарики, и мы катались на велосипедах по полям Окси-Грин и Аттенборо. Иногда, когда мы немного осмелевали, мы заходили в лес Мерри-Хилл. В течение нескольких лет это была идиллия; у меня было очень счастливое детство, в общем и целом.
А потом папа решил, что нам нужно переехать в Редмонд, недалеко от Хемел Хемпстед. Хотя до него было всего тринадцать километров, мы с таким же успехом могли улететь на Луну. Я покидал всех своих друзей и школу, и хотя мы направлялись в гораздо лучший дом, я был ошарашен. Я делал все, что мог, чтобы остановить переезд — кажется, я даже порезал ножницами пару занавесок. Но мама с папой этого не чувствовали, и они пережили мое расстройство.
Но в очередной раз меня спасло то, чего я не понимал. Примерно в то же время мне приснился сон о футбольном поле. Во сне была главная дорога, и маленькая дорожка, и щель в зеленом пластиковом заборе, и столбик, останавливающий въезжающие машины, и оно было слева — я все еще вижу это как на ладони: маленькое футбольное поле слева в моем сне.
В мой первый день в Бедмонде представьте себе мое изумление, когда папа отправил меня на разведку, и я нашел точное футбольное поле из моего сна, через Бедмонд-роуд и направо по Томс-лейн. Идя по улице, я увидел слева сетчатый забор, и столбик, и широкое зеленое пространство, и штанги, и сетки — точно такие же, как в моем сне — и, думаю, я знал, что тогда со мной все будет в порядке.