Страница 29 из 47
Во-первых, для них обоих, и для Романа, и для его писателя, крайне важным оказывается вопрос идентификации. Романист проецирует собственную личность на вымышленных персонажей, которые позволяют ему наполнить жизнью некий фрагмент из своих размышлений, — а Роман тоже изобретает себе персонаж — известного врача, которого он за долгие годы научился играть в совершенстве. Эта задача — понять, кто же мы, собственно, такие, — преследует Каррера на протяжении всей его писательской биографии, начиная с романа «Усы», и это, бесспорно, одна из ключевых для него тем.
Кто же мы такие и, если еще конкретней, что это за непонятная, темная сторона личности, которая угрожает захватить ее целиком? Каррер рассказывает, что Роман не очень-то ему доверял, пока не прочел его «Зимний лагерь» — тревожный роман, в котором мальчик понемногу догадывается, что его отец — убийца. А вопрос, кто мы такие, относится, очевидно, не только к нашей внутренней двойственности, но также и к тем преступным наклонностям, которые могут в нас проснуться при определенных обстоятельствах, — с их неуправляемой силой и столкнулся на собственном примере Ж.-К. Роман.
Однако этих двух людей сближает не только потребность в самоидентификации, здесь важна и определенная форма отношений с пространством. Возвращаясь к своей собственной увлеченности делом Ж.-К. Романа, Каррер неоднократно предполагал, что есть много точек пересечения между его писательской жизнью и выдуманной жизнью этого преступника, и одна из этих точек — их отношения с пространством и географическими реалиями. Тут он вспоминает о бесконечных днях, которые Роман провел в одиночестве и безделье, — писателя зачаровывает мысль о них и то, что эти дни как бы вычеркнуты из времени как такового. Каррер сравнивает это с времяпрепровождением, знакомым каждому писателю.
Я получил письмо, которое он написал, чтобы меня сориентировать, посмотрел на пруд, проследил за птицами, улетающими в серое небо: я не знаю, что это за птицы и вообще не умею определять ни птиц, ни деревья — когда я об этом думаю, мне всегда грустно. Было холодно. Я щелкнул выключателем, чтобы включить отопление. Я думал об однокомнатной квартирке, куда отправляюсь каждое утро, как только отведу детей в школу. Эта квартира существует, туда ко мне можно зайти или позвонить. Там я пишу и правлю свои сценарии; все они в основном поставлены. Но я знаю, каково это — целыми днями сидеть одному: часами лежать, уставившись в потолок, бояться, что когда-нибудь тебя больше не будет. Я думал о том, что же он чувствовал, сидя в машине. Радость? Торжество и ухмылку при мысли, что ему удалось так виртуозно обмануть свое окружение? Я был уверен, что совсем другое.
В нескольких строках, следующих непосредственно за его описаниями воображаемых путешествий Романа, Каррер объясняет, что среди мест, где частенько бывал этот мнимый врач во время своих прогулок вне времени, фигурирует городок Дивон[51], который сам он сделал местом действия одного из своих предыдущих романов — «Вне досягаемости?». В романе рассказывается, как учительница постепенно увлекается азартными играми:
Дивон — маленький курортный городок неподалеку от швейцарской границы, известный своими игорными заведениями. Некогда именно там разворачивались события на нескольких страницах моего романа о женщине, которая вела двойную жизнь, пытаясь затеряться в мире азартных игр. Я хотел написать реалистический роман, опирающийся на документальный материал, но поскольку я не бывал в каждом казино из тех, которые там упоминались, то написал, что Дивон расположен на берегу озера Леман, хотя на самом деле он находится примерно в десяти километрах от озера. Поблизости есть какой-то водоемчик, который называют озером, но это просто небольшая лужа, за которой находится парковка, где он часто останавливался. Я тоже запарковал там машину. Это самое четкое воспоминание, оставшееся у меня от поездок по местам, где ему случалось бывать.
Итак, писатель переписывает мир, изменяя его, — примерно то же самое, хотя и в ином ключе, делал наш преступник-мифоман. Оба они сталкиваются с тем, что им трудно жить в том пространстве, которое нам дано, и ни один из них не смог еще подобрать себе подходящего места — то есть обрести равновесие между внутренними краями и реальным миром. Поэтому им приходится переписывать эти места, чтобы выстроить цельную судьбу.
Квартирка Каррера, как и машина Романа, — это точки вне пространства, в которых им приходится жить по профессиональной надобности, но еще и потому, что их подпольный статус отвечает глубинной психологической проблеме, мешающей им изобрести себе автономное пространство, которое позволило бы выстроить надежную и солидную самоидентификацию.
Переписывание пространств, к которому в разной степени прибегают оба — и преступник, и писатель, — связано с тем, что они ощущают, и, наверно, более остро, чем все остальные, тот факт, что мир, где они на самом деле живут, отмечен глубинным несовпадением с реальным пространством, которое они вынуждены занимать в этой жизни и которое им приходится без конца переделывать в своем воображении, чтобы к нему приспособиться.
Главное же различие между этими двумя ситуациями в том, что пустая квартирка Каррера, как бы ему ни бывало в ней тревожно, — это место исследования писателем своей личности, ее открытия, а машина, в которой Роман годами блуждал по окрестным автодорогам, — лишь гробница личности, потерянной среди выдуманных вспышек его фантастических россказней.
Итак, мы имеем дело — и писатели, вероятно, в большей степени, чем все остальные, — со сложными и нечетко очерченными пространствами, которые каким-то не вполне понятным образом пересекаются с реальным миром, а мы без конца трансформируем их, чтобы удобнее было совершать путешествия в наши внутренние края.
Именно отталкиваясь от идеи, что писатели в еще большей степени, чем мы все, живут в загадочных пространствах, несводимых к пространству реальному, я и собираюсь в последней части этой книги перейти к некоторым практическим советам, родившимся из моего длительного опыта путешественника-домоседа и адресованным тем, кому придется по тем или иным причинам профессионального или криминального характера описывать места, где они никогда не бывали.