Страница 23 из 24
— Не погибла бы за несколько дней. Ей полезно на диете посидеть, — проворчал Сергей Юльевич, но уже направился к машине.
— А кто бы её кормил? — парировала Валя, не сдаваясь.
— Сама бы справилась! На то она и кошка, — не зло буркнул отец, открывая заднюю дверь автомобиля.
* * *
— Прогуляемся? — предложила Валя после ужина и шумных посиделок, невольно улыбаясь. Ей было приятно, что родители так хорошо приняли Константина. Да и не могло быть по‑другому — с его‑то харизмой. Вот только вспомнить его так и не смогли. Как сказала мама с лёгкой досадой: “Кто‑то белобрысый бегал по улице в детстве, а кто именно — в памяти не отложилось”..
— Согласен, — кивнул Гладких, бросив взгляд на вечернее небо.
Машину он сразу загнал во двор. Сумки с их одеждой тоже перенесли в Валину комнату — ту самую, где она росла, где на стене до сих пор висели постеры её любимых групп юности. Им предстояло спать здесь вместе. Это немного нервировало. Как‑то не подумала она об этой стороне поездки. Нет, она была готова к близости, но не в родительском же доме! И почему раньше Константин не заговорил с ней о подобных вещах?..
Взявшись за руки, они неспешно пошагали вверх по улице. Тёплый ветерок играл прядями волос Вали, а Константин время от времени поглядывал на неё с мягкой улыбкой. Вскоре они подошли к заброшенному двору Ведовых.
Костя замер, растерянно оглядывая заросли вишняка. Забор покосился, ворот как таковых уже не было, лавочки тоже. Дом из‑за деревьев почти не просматривался — лишь краешек крыши проглядывал сквозь густую листву.
— М‑да, видел бы дед, во что превратилась его любимая дача, — с лёгкой горечью протянул Гладких и шагнул ближе, осторожно касаясь рукой покосившегося столба. — Здесь всё было иначе..
— Ты туда хочешь войти? — с неприкрытым сомнением поинтересовалась Валя, невольно прижимаясь ближе к Константину.
— Да. Пауков пока вроде не видно. Можно и попробовать пробраться к дому. Ты со мной? — оглянулся он на неё через плечо, и в его глазах вспыхнул тот мальчишеский азарт, который так нравился Вале.
— Сумасшедший, — тихо рассмеялась она. — Но я, конечно, с тобой.
Они осторожно ступили на территорию двора. В основном мешали разросшиеся ветки старого клёна и вишняка, а справа ещё пышно цвела сирень, наполняя воздух тонким ароматом. Действительно, проглядывала кем‑то проложенная тропинка — видимо, местные дети иногда забредали сюда из любопытства.
Константин пробирался вперёд, придерживая ветки, чтобы спутнице было удобнее идти. Возле поваленной деревянной двери он остановился. В глазах вновь всколыхнулось сожаление. Веранда когда‑то была любимым местом чаепития деда — здесь они пили смородиновый чай с вареньем, играли в шахматы, вели долгие разговоры о жизни.
Валентина молча встала рядом. Она видела, как меняется лицо Константина: в нём читалась тоска по ушедшему детству, по тем дням, когда всё казалось простым и понятным. Здесь даже до сих пор остались тот диван с потёртой обивкой и небольшой квадратный обеденный стол. Ни цветов, ни рассады, ни телевизора — только пыль, паутина и память о прошлом.
Осторожно откинув деревянное полотно, он прошёл в коридорчик. Пустота, если не считать мусора.
Первая комната — кухня. Печь сохранилась почти целиком, хотя и потрескалась. Сломанный стул, такой же сломанный кухонный гарнитур. В памяти против его воли всплыли кадры прежнего обустройства. Костя вдруг остро почувствовал стыд перед дедом.
Неосознанно взяв Валю за руку, он потянул её в ту комнату, что была отведена им с сестрой. Две железных кровати всё ещё стояли здесь — больше ничего. Костя остановился на пороге, притянул к себе молчаливую спутницу и, обняв её, тихо заговорил:
— Моя кровать — та, что слева. Я часто здесь фантазировал, как привожу тебя сюда, и мы целуемся на кровати, пока все домочадцы спят. Благо сестра с нами крайне редко ездила. Сейчас это место не располагает к романтике.
— Угу. В любой момент может рухнуть на голову потолок. Пойдём отсюда? — попросила она, заглядывая ему в глаза.
— А раньше ты любила лазить по заброшенным местам, — не удержался он от игривой колкости.
— Тогда мне был присущ дух авантюризма. Помнишь, как мы пошли исследовать заброшенное кладбище?
— Конечно, помню. Вы с Томкой даже кисточки взяли, чтоб раскопки проводить, — хохотнул Константин.
— Угу. Важными такими туда шли, а стоило увидеть кем‑то осквернённую могилу, как сразу расхотелось там быть.
— И поэтому ты со мною пошла к одной из поваленных плит, — вновь поддел он её.
— Так она же такая красивая была! Эти вырезанные на камне мечи и гербы — они восхищали своей красотой!
— Вот и дедов двор стал такой заброшенной красотой. Даже мародёры здесь не единожды побывали. И кто‑то из соседей сюда свой мусор выбрасывает.. Свиньи, — поморщился Константин.
— А почему вы перестали сюда ездить? У вас же был такой богатый и ухоженный двор.
— Этот дом дед любил. Моим родителям он никогда не нравился. Зачем он, если есть курорты? Сестра переехала жить за границу. А я.. Мне он тоже не нужен был, — словно нехотя признался Гладких. — Мама написала дарственную на свою сестру. Как ты знаешь, она живёт в соседнем селе. Мы, если честно, думали, что тётя Алла его продала или отдала одному из своих детей. Она же так обижалась на деда за завещание. А получается, дом ей тоже даром не нужен.
— Раньше мы здесь черешню обрывали и яблоки. Но как заросли стали гуще, перестали ходить, — поделилась Валя.
— В дом, значит, уже заглядывала без меня? — прищурившись, лукаво полюбопытствовал Костя.
— Нет. Хотя и хотелось несколько раз. Но.. мы слишком уважали дядю Сашу. Одно дело — пройти в сад, совсем другое — войти в дом.
— Денис и не знает об этом месте, — словно между прочим промолвил он. — Нужно как‑нибудь его сюда привезти. Устроить экскурсию по тропам отцовской юности, — задорно закончил.
— Ему здесь будет скучно. Молодёжи почти нет. Село потихоньку умирает. И это огорчает. Я каждый раз, приезжая сюда, вспоминаю, каким оно было оживлённым и ухоженным. Улыбчивые бабушки сидели повсюду, бегала детвора. А сейчас?..
— Сюда переедем старость проводить? — предложил он игриво, чтобы снять напряжение.
— Боюсь, к тому времени не будет куда переезжать. Да и от города далековато.
— То есть ты не против куковать старость со мной? — уточнил Константин, остановившись и заключив её в объятия.
— Кажется, уже и не против, — смущённо улыбнувшись, сказала она, подставляя губы для поцелуя.