Страница 19 из 24
— М-да. Раньше ты таким не был. Смешливым и добрым парнем же был.
— Раньше я был ещё хуже. Это перед тобой старался выглядеть лучше, чем был на самом деле. Это ты не ходила в клуб. Всегда домашней была. А мы там и пили до потери пульса, и травкой баловались, и трах.. гм.. неважно. В университете я попробовал наркотики. Идиот. Хорошо хоть не подсел основательно. Мозг один добрый человек мне промыл капитально. Напугал меня до полусмерти. Сбежать даже решил от городских искушений. В село рванул как и раньше. На автобусе, блин. Два часа ада. Как же хреново было по жаре ехать в компании не вкусно пахнущих пожилых людей. Приехал, а тут ты – вся такая солнечная и охренительно правильная. А ещё уже несвободная. Я думал этому твоего парню все ноги переломаю, что он, сука, таким прытким оказался. Однако быстро я понял, что сам лохонулся. Стоило признаться тебе ещё лет в пятнадцать, а я всё трусил: как к тебе такой красивой и правильной подкатить? Ты же смотрела на меня только как на друга. В общем, уехал тогда же. Благо автобус пока круг почёта сделал по селу, я успел принять правильное решения. Хотя сейчас уже и не уверен, что правильное.
Таких откровений Солод не ожидала. И что ей сказать?
— Никогда не замечала твоей симпатии, – прочистив горло, призналась честно она.
— А ты вообще ничего не замечала. Помнишь тот случай на речке? Мы вчетвером решили пойти искупаться. По сколько лет там-то тогда было?.. Пошли на кладку твоего отца: мы там всегда купались, помнишь? – Валя утвердительно кивнула. Он продолжил: – Там ещё перед кладкой небольшая возвышенность. Мы до неё дошли и услышали голоса: местные пацаны уже заняли наше купальное место.
— И купаться надумали они голышом! – подхватила она, улыбаясь воспоминаниям.
— Угу. Придурки. Твои одноклассники. Твой будущий первый парень. Левые какие-то. И все без трусов. И у тебя с подружкой глаза аж загорелись – так захотелось вам посмотреть на чужие голые задницы, – сквозь зубы буркнул Константин.
— Да ничего подобного! Мы просто вам не поверили, что они нагишом там бегают! Просто решили проверить. А ты так дёрнул меня за руку, что думала оторвёшь.
— Ревность взыграла, – пожал он плечами.
— А я и не поняла. Обидно так было. Томку-то никто не дёргал. Подсматривала, зараза, с превеликим удовольствием.
— И доподсматривалась, что пришлось нам бежать оттуда сломя головы.
— Сейчас смешно вспоминать, а тогда такой адреналин в крови бурлил. Там же братья Петровы были. Взрослые уже дяденьки, как нам тогда казалось: обоим за двадцать. Если бы поймали, уши бы точно открутили.
— Или заставили бы вас тоже раздеться.
— Ужас! – прижала Валя ладони к щекам, чувствуя как те горят. – А я на тебя тогда ещё и обиделась, глупая.
— Угу. Помнишь, как прятались от них в овраге? Лежали за кустами тёрна. Мне так хотелось тебя поцеловать. Где только силу воли нашёл, чтобы не полезть к тебе?
Валентина покраснела ещё гуще. Враз вспомнился их поцелуй в автобусе. Да и промелькнула мысль, что жаль, что тогда не поцеловал. Хотя нет. В то время она бы только пощёчину ему залепила и больше не общалась. Наверное.
* * *
После такого замечательного обеда возвращаться к работе совершенно не хотелось. Тем более Константин не просто провёл её к магазину, а предварительно утянул в свою машину, где пылко продемонстрировал всю степень своей тоски по ней. Было непривычно отбросить все правила и задвинуть гордость в дальний угол только для того, чтобы насладиться его поцелуями. Валя ни секунды не сопротивлялась. Зачем? Они же уже состоят в отношениях. Пусть в большей степени он всё решил за неё, но порой любой женщине (наверное) хочется подчиниться своему мужчине беспрекословно. Да и, к чему лукавить, хотелось ей этих обжигающих голодных поцелуев. Её так ещё никто и никогда не целовал. Это пьянило и вызывало восторг. Если бы не врождённое чувство ответственности, она бы предпочла остаться в салоне этого авто ещё минут на двадцать-тридцать. Но внутренние часы настойчиво напоминали о времени. Нехотя прервав их жаркие объятия, она попрощалась и настояла, чтобы он её не провожал.
В магазине её ждал неприятный сюрприз: пожаловало начальство. И, судя по их недовольным лицам, ожидали они её долго.
Натянув на лицо профессиональную улыбку, поздоровалась и чинно прошла к кассе, стараясь унять бешено стучащее сердце: внутреннее предчувствие вопило о том, что простым выговором эта ситуация не закончится.
Оно не ошиблось: стоило ей только встать за прилавок, как оба накинулись на неё как коршуны. Валентина слушала их с каменным выражением лица, и внутренне закипая. Стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее, напомнила об условия своего трудового договора. Те только отмахнулись и продолжили гнуть свою линию. Исходя из их тирады, со всех сторон получилась она плохой.
Солод, поджав губы, продолжила слушать: как назло ни одного покупателя не зашло. Может, ещё на подходе слышали их ор и не решались зайти, а может так просто совпало.
— Что ж вы до этого момента мне не делали замечаний и выговоров? – спросила она с достоинством. Обижать себя и дальше она не позволит им. Не даст вытирать ноги как о коврик. Не на ту напали. С её прежней сменщицей у них получился такой спектакль: они ей даже не заплатили полагающиеся неотгуленные отпускные. Виталина не стала спорить и отстаивать свои права. Зачем? Она благополучно вышла замуж за военного и уехала в дальние края вслед за любимым. Такой самоотверженный поступок удивил, но спорить Валя с приятельницей не стала: её выбор.
Сейчас же она смотрела на начальства, с которым, в принципе, до этого момента проблем не имела, и поняла, что дошла до точки невозврата. Работать здесь и дальше нет ни желания, ни моральных сил. Без работы не останется: продавцы всегда и везде востребованы. Может, что-то другое подберёт. Но этот этап жизни подошёл к финалу. Давно пора было решиться на этот шаг, а она всё тянула и сомневалась, да и надеялась на лучшее. Они же кормили обещаниями, что в скором времени запустят рекламу, подберут другое, более подходящее, помещение и много чего ещё. Ни одно своё обещание они так и не выполнили. Зато ввели систему штрафов и других малоприятных новшеств.