Страница 71 из 80
Рюмин широкими шагами отошел куда-то в сторону и беззащитно развел руки в стороны. Я окликнул его, предупреждая, что на него бежит четверо. Рюмин… закурил. Кырчи были уже рядом, кинулись на него — и свалились в подземный колодец у его ног. Рюмин стряхнул им вслед пепел.
А потом ударил ветер.
Влада возвышалась над всей этой свалкой на крыльях и хохотала весело, звонко, откинув голову. Воздух вокруг нее свернулся жгутами, и эти жгуты хлестали по площади, сметая кырчаков десятками. Их подбрасывало, крутило, било о стены. Одного протащило через всю площадь и впечатало в фонтан с мокрым хрустом.
— Ну наконец-то! — крикнула Влада сверху. — Хоть какое-то веселье в этом походе.
Кырчи шарахнулись, отхлынули к краям площади. Теперь они все-таки заголосили, и крики их были не воинственные, а панические.
И тут я боковым зрением поймал движение у стены.
Трое. Они не лезли в драку. Они вообще не смотрели на нас — они деловито волокли по камням мой рюкзак, пятясь к темному провалу в стене.
До меня дошло.
Это было не нападение, а отвлекающий маневр, чтобы украсть что-нибудь ценное.
— Добивайте остальных! — гаркнул я и рванул за ними.
Я думал, догоню их в три прыжка.
Хрен там.
Они нырнули в пробоину вместе с рюкзаком, надеясь скрыться в потемках. Но я видел в темноте не хуже их и прыгнул в проем следом. Это оказалась тесная труба, где пришлось согнуться вдвое. После норы песчаного пса это мне показалось парадным входом! Впереди шуршало и топотало.
Труба вывела в переход, переход — в какую-то галерею, галерея — на лестницу, и понеслось.
Воришки знали здесь каждый камень. Ныряли в щели, где я застревал плечами. Скатывались по кучам щебня.
Зато у меня был нюх.
Временами они отрывались, но за ними словно тянулась красная нить — у них не было шансов скрыться.
Я бежал, спотыкался, разбивал колени, поднимался и снова бежал. Ну почему у меня постоянно пытаются украсть что-нибудь ценное? Поубиваю нахрен!
А потом впереди — там, где мельтешили кырчи, — прогремел голос.
— ПЭДЭРАСТАЙ!
Я замер, замерли и кырчи, волочащие мой рюкзак. Голос как раз исходил из рюкзака:
— Сколокон хой рэонтэс эн тойс остэойс тон бэльтионон хюмон. Фэрэйс кэфалэн хэтис эйдэ та басилэйа ту Хаус. Тхэс аутэн кэй хэрпэ апопсэос, э пиомай та ономата хюмон, кэй лэсэстхэ пос экалэйстхэ хюпо тон мэтэрон хюмон. Порной!
Перевод я узнал позже, в одной из бесед с Челищевым:
«Пидоры! Черви, которые роются в костях, лучше, чем вы. Вы несете голову, которая видела Дворец Хаоса. Положите ее и ползите прочь, или я выпью ваши имена и вы забудете, как вас звали матери. Блядуны!»
Рюкзак глухо упал на землю, кырчи брызнули в разные стороны, словно тараканы от прожектора. Бежали без оглядки.
Я выдохнул и не торопясь подошел. Поднял рюкзак и заглянул внутрь.
— Впечатляет, — сказал я. — Это было заклинание?
— Да, — усмехнулся Челищев в глубине рюкзака.
Тут я сообразил, куда меня занесло.
Погоня вынесла меня в другой квартал города.
Я стоял на каменной галерее, идущей вдоль стены огромной каверны, — и я снова оказался перед пропастью, уходящей вниз, еще глубже того уровня, на который спустилась наша экспедиция несколько часов назад.
Город оказался больше, чем мы видели вначале. Видать, у него всегда были подземные кварталы…
Фосфоресцирующие деревья и кристаллы задавали во мраке очертания. Ярусы уходили вниз, теряясь в темноте, — шесть, восемь, десять уровней, а может, и больше. Четверть города была погребена под рухнувшей породой, и там, где раньше шли улицы, теперь громоздились каменные завалы величиной с холм.
Далеко внизу, у самого дна каверны, свет был особый. Теплый, желтый. Несколько огоньков, и один из них двигался.
Я поспешно развязал рюкзак, рывком распахнул.
— Соскучился? — сказал Челищев, но я его проигнорировал.
Оружие было в разобранном виде, а среди него и винтовка Слейтера. Я нашел прицел от нее — годная заморская оптика, медная трубка с линзами и регулировочными кольцами.
Я приложил прицел к глазу, поймал резкость, нашел дрожащее пятно света.
Там была арка какого-то большого здания, освещенная магическими лампами — ровный, немигающий свет. Напротив арки на каменной стене трепыхались приглушенные огненные отсветы…
Я разглядел ступени, заваленные ящиками и мешками — обжитое место, склад, лагерь.
Наконец в поле зрения попали двое.
Мужчина и девушка.
Он шел впереди, неся фонарь, — высокий, темноволосый, в графитово-серой мантии поверх походной одежды. Молодой и широкоплечий. Он шел спокойно, не оглядываясь, походкой человека, который у себя дома и никого не боится.
Девушка шла следом — симпатичная, смуглая, полуголая, в накинутом на плечи покрывале. Несла в руках кувшин.
Я держал прицел, пока они не скрылись под аркой и свет не потускнел.
Аскольд Владигорович Каменский, единственный сын и наследник графа Каменского, пропавший без вести сколько-то месяцев назад. Выглядел он вполне живым.
Я опустил прицел и долго стоял, глядя вниз, запоминая место, где увидел людей.
Между мной и этим пятном лежало множество ярусов мертвого города, обвалы, провалы и хрен знает сколько кырчей и других тварей.
Но это уже мелочи.