Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 70 из 80

Мы вышли на улицу. Настоящую улицу мертвого города: мостовая из плотно пригнанных плит, вдоль нее — дома с темными проемами окон, где-то выцветшая вывеска, где-то ступени крыльца, стертые посередине тысячами ног.

Двинулись к центру города.

Терехов, растеряв всякий страх, заглядывал в дома, бормоча как пьяный:

— Стол. Господа, там стол и посуда на нем! Как музейная комната, воссоздающая быт прошлых веков! Я нашел детскую игрушку, деревянную, представляете, дерево сохранилось из-за сухости… О Небеса, дайте мне год, дайте мне полгода, чтобы все это собрать и классифицировать…

Рюмин шел вдоль домов и читал вырезанные над дверями значки.

— На минуточку, никаких карубских «каля-баля». Аркадийское письмо, — сказал он. — Вот тут — «Дом Кринона, третий очаг». Тут «мастерская». А вон там «монетный двор».

— Ты все-таки читаешь по-аркадийски, прогульщик? — ухмыльнулся я, прошаривая взглядом темные переулки.

— А ты больше Громову слушай, ага. Я лекции пропускал, потому что опережал программу на два года.

Игорь и Влада шли впереди, о чем-то тихо переговариваясь, и она пару раз хихикнула. Батыр шел последним, его шаг был настолько мягкий, что даже я не слышал его и то и дело поворачивал голову, чтобы удостовериться, что он рядом. Отличный воин. Надеюсь, он не шпионит для Шишигина и не сдаст нас в ответственный момент.

Мы миновали очередной перекресток.

— Стойте, — сказал я тихо, но все остановились.

Я учуял их заранее — тех, кто выдавал себя копошением в дальних закоулках.

Плоть, немытые тела, кожа, пахучий жирный дым от сальных светильников.

Медленно, стараясь не шуметь, я потянул воздух в себя, разбирая слои. Оно шло не из одной точки — со всех сторон понемногу. Впереди, справа, сзади.

Я перестал нюхать и начал слушать.

Тишина мертвого города была ватной от мягкой пыли, без эха. И в этой ватной тишине я различил легкий скрип песка. Осторожный шажок. Где-то в темном проеме второго этажа соседнего дома. Потом другой — слева, за грудой обвалившейся кладки. Потом чье-то хриплое дыхание, придушенное ладонью.

Их было много, и они молчали.

— Батыр, — позвал я негромко, не оборачиваясь. — Я внезапно заинтересовался местным фольклором. Кто у вас живет под землей?

Батыр прищурился в ответ на мой взгляд и медленно кивнул. В руке его появился тяжелый ятаган, похожий на топор.

— Видать, кырчи, Георгий-бек, — сказал он. — Нехорошо.

— Кто такие?

— Кырчи. Мелкие. По одному — ничто, пнешь и разбежится. Вместе — беда. Живут в старых шахтах, из сухих колодцев по ночам выползают…

— Позвольте! — встрепенулся Терехов и тут же приглушил голос до шепота. — Кырчи? Вы имеете в виду кырчаков? Так они у нас в номенклатуре Корпуса значатся, я читал сводки по южным подземельям! Считались вымыслом местных варваров, между прочим, как и ваш песчаный пес!

— Игнат Тихонович, — сказал я. — Ваша номенклатура на вас смотрит из вон того окна.

Терехов посмотрел в окно и попятился.

Отряд сомкнулся плотнее, спина к спине. Игорь стал перед Владой, но та отодвинула его плечом — спокойно, деловито, и я увидел, как между ее пальцами закручиваются тонкие воздушные струйки.

В темноте раздались голоса — скрипучие, гортанные, будто их владельцы сорвали голос в крике. Слов я не понимал — язык был чужой, ни на что не похожий.

Я кивнул Батыру. Он пожал плечами.

— Искаженный диалект аркадийского, — сказал вдруг Рюмин.

Влада округлила глаза.

— И чего бормочут? — спросил я.

Рюмин прислушался, нахмурился и выдал:

— Хм, забавно. Как будто городские бродяги выучили аркадийский и пытаются на нем общаться. Говорят что-то вроде: «еще одни приперлись», «зверь клыкастый» — о, это про тебя. Так-так… кажется, они оценили декольте нашей летуньи.

— И чего хотят? — уточнил я.

— Убивать, грабить, воровать, трахать, — ухмыльнулся Рюмин. — Всего по чуть-чуть, как получится.

Ну, это понятно. Важнее всего была фраза «еще одни приперлись». Значит, они застали экспедицию Аскольда.

Я тоже прислушивался к голосам, но только для того, чтобы определить количество. Минимум несколько десятков. Но, судя по тому, что я мельком увидел в темноте, эти существа, кырчи так называемые, были не больше метра ростом.

— Идем к той стене, — сказал я. — Там нас не окружат. Идем спокойно, будто выбирая место для привала.

Мы прошли шагов двести.

Шорох за спиной стал громче. Кырчи больше не прятались — просто шли следом, сохраняя дистанцию.

Мы вышли на городскую площадь с высохшим фонтаном в центре и остановились у широкой стены. Здесь можно было держать оборону и хорошо проглядывались окрестности. Я скомандовал привал.

Рюкзак с оружием и головой Челищева в здоровенном кристалле давил на плечи и сковывал движения, поэтому я его скинул и прислонил к стене. Зря, как оказалось.

Кырчи ударили разом со всех сторон.

Я думал, подобные мелкие твари должны визжать и кривляться. Эти напали молча, сосредоточенно пыхтя.

Из окон, из проемов, из-за фонтана, из старых забитых пылью водостоков — отовсюду брызнули мелкие фигуры. Ростом не выше метра, тощие, сутулые, с длинными мослатыми руками и широкими ладонями, похожими на ковши игрушечных экскаваторов.

Голая серо-бурая кожа, огромные остроконечные уши, покрытые пушком, вытянутые вперед морды с мелкими острыми зубами. Глаза — круглые плошки, отражающие огонь светильников.

Они были одеты во всякую рвань, в дырявые шкуры, в какую-то старую упряжь. У кого-то на шее болтались бусы из монет. В лапах — камни, обломки, костяные ножи, дубины с вбитыми в них звериными клыками. Короче, один в один современные школьники.

На площади мгновенно сделалось тесно.

Ко мне бросились сразу трое. Я рубанул ятаганом наотмашь — раздвоенный клинок рассек первого неожиданно гладко, второго я отправил в полет пинком в грудь. Третий увернулся и пробежал мимо.

Рядом рычал Игорь, работая мечом точно и экономно — так солдат нарезает колбасу в кругу товарищей.

Батыр крутился вместе со своим ятаганом в едином неразрывном движении, словно в танце, не было отдельных замахов и ударов, только смертоносная линия клинка, летящая сквозь тела.

Третьяк игнорировал удары по себе, единственной рукой прицельно бил по головам, точно забивал гвозди молотком.

Терехов шарахался туда-сюда и что-то голосил. Ему чудом удавалось избежать ударов — возможно, кырчи приняли его за своего?