Страница 9 из 21
Глава 8
Глава 8
На следующее утро Демид не пришёл. Вера проснулась в шесть, умылась, сварила чай и села у окна. В половине седьмого она проверила телефон — сообщений не было. В семь на экране по-прежнему царила тишина.
Она до последнего твердила себе, что это просто часть пари, что она контролирует условия, что у него мог сесть телефон. Но внутри росла глухая, липкая тревога.
В половине восьмого Вера набрала его номер. Робот сухо ответил, что абонент недоступен. Больше не раздумывая, она накинула куртку и бросилась к нему. Дождь закончился, но порывистый ветер гнул деревья к земле.
Тетя Люда открыла дверь и недовольно поджала губы:
— Ушёл твой красавец. Ещё затемно. Забрал сумку, сказал, что съезжает. Я ему даже остаток денег вернула за неотработанные дни.
— На склад пошёл? — у Веры перехватило дыхание.
— Не знаю. Сказал, дела у него.
На складе Демида тоже не оказалось. Коренастый мужик в спецовке лишь развёл руками: на смену не выходил, не предупреждал. Если завтра не явится — на его место возьмут другого.
Вера вышла на улицу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Внутри образовалась звенящая пустота. Она металась по городу, ноги сами принесли её к вокзалу. Она заглянула в чебуречную, прошлась мимо фонтана — нигде.
Бессильно опустившись на вокзальную скамейку, Вера закрыла глаза. Горячая слеза обожгла щеку, и она поспешно вытерла её ладонью.
— Вера.
Она резко обернулась. Демид стоял в пяти метрах. Осунувшийся, с дорожным рюкзаком на плече, в пыльной куртке и с размазанной грязью на щеке.
— Где ты был? — её голос сорвался на выдох. — Почему телефон выключен?
— Ездил в свой бывший главный офис, — тихо ответил он. — Нужно было закрыть один вопрос. Не хотел дёргать тебя раньше времени.
— Ты не мог просто написать?! — Вера вскочила, внутри всё клокотало от пережитого страха. — Что ты там делал?
Демид подошёл ближе и тяжело опустил рюкзак на скамью:
— Я продал свою долю в бизнесе, Вера. Офис, акции — всё. И перевёл деньги клинике, где будет лечится воя мама. Сегодня утром вся сумма поступила на её именной счёт.
Вера замерла, не веря своим ушам:
— Какая сумма? Что ты несёшь?
— Сто тысяч долларов, — раздельно произнёс он. — На операцию и реабилитацию. Без условий, без пари, без обязательств с твоей стороны. Это просто её деньги. На жизнь.
— Ты с ума сошел... — прошептала она, отступая на шаг. — Ты продал всё, что строил годами? Я не просила тебя об этом!
— Ты не просила. Но твоя мама должна жить. Ни один человек не должен умирать просто потому, что у него нет проклятых зелёных бумажек. Больше этого не случится. Не с ней. И не с тобой.
Слёзы хлынули из глаз Веры с новой силой. Она размазывала их по лицу, не в силах остановить дрожь:
— Зачем, Демид? Это же ломает все условия твоего пари...
— К чёрту пари, — он сделал шаг к ней, и в его уставшем взгляде вспыхнуло то самое тепло, от которого у неё кружилась голова. — Это не ради выигрыша. Это ради меня. Того, кем я стал рядом с тобой. Потому что я люблю тебя, Вера.
Мир вокруг вокзальной площади будто затих. Люди, поезда, шум машин — всё исчезло.
— Ты не можешь меня любить, — упрямо выдохнула она сквозь слёзы. — Ты же меня толком не знаешь.
— Я знаю о тебе всё, что мне нужно, — Демид бережно перехватил её дрожащие запястья. — Знаю, что ты пьёшь пустой чай в полседьмого утра. Знаю, что отдашь последнее за мамины лекарства. Знаю, как отчаянно ты боишься снова поверить кому-то. И знаю, что без тебя мне все мои миллионы даром не нужны. Я не прошу выходить за меня, Вера. Просто знай это.
Она смотрела на его мозолистые руки, на пыльную куртку, на упрямый излом бровей. Последняя лавина сомнений рухнула, погребая под собой три года обид.
Вера сделала шаг вперёд и изо всех сил прижалась к его груди, утыкаясь носом в жесткую ткань куртки.
— Ты глупый, Горский... Какой же ты глупый.
— Знаю, — он крепко обнял её в ответ, зарываясь лицом в её волосы. — Но я твой глупый. Прежним я уже не буду.
Она чуть отстранилась, заглядывая в его серые глаза:
— Демид... Я ведь тоже тебя люблю.
Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал её — бережно, глубоко, закрепляя это безумное соглашение, в котором они оба проиграли свои прошлые жизни, но выиграли нечто гораздо большее.
— И что теперь делать? — тихо спросила она, когда поцелуй прервался.
Демид легко улыбнулся, вытирая большим пальцем слезу с её щеки:
— Теперь? Жить. Начнём с чистого листа. Вместе. Идёт?
Вера уверенно кивнула:
— Идёт.