Страница 3 из 21
Глава 2
Глава 2
Слова прозвучали резко и зло, но реакция Демида заставила Веру осечься. Он не ответил. Просто смотрел на неё — без гнева или удивления. В его взгляде осталась только глухая пустота.
— Ты бы оставила, — тихо, с трудом выговорил он.
— Да. Но я не знала.
Вера отошла к окну. Старая районная больница советской постройки встретила их облупившейся краской на подоконниках и грязными стёклами. За окном шумели машины, шли люди — обычная жизнь, в которой ничего не изменилось.
— Где я? — спросил он за спиной.
— В больнице. Районной. Я вызвала скорую, когда ты не приходил в себя. Врачи наложили швы, перевязали рёбра, поставили капельницу. Отделался сотрясением. Повезло.
— Повезло, потому что ты меня вытащила.
— Потому что я не видела твоего лица, — отрезала она. — Если бы знала, что это ты, не стала бы рисковать.
Демид попытался приподняться на локтях, но тут же поморщился от боли в рёбрах и опустился обратно.
— Вера. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но я тебе должен. Ты спасла мне жизнь.
— Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужна моя работа, которую ты отнял, и деньги. Но тебе это не вернуть.
Она вспомнила утренний приказ, виноватые глаза тёти Зины, пустой кошелёк и рецепт на мамины лекарства.
— Расскажи мне, — попросил он. — Про твою маму. Ты говорила, она болеет.
Вера замерла. Она не говорила ему об этом вслух — только думала в номере, когда он швырялся суммами. Значит, он прочитал всё по её лицу.
— Это не твоё дело.
— Я хочу понять, что я у тебя отнял. По-настоящему. Какой ущерб нанёс.
Вера развернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— У моей мамы рак. Третья стадия. Нужна операция за сто тысяч долларов. У меня нет таких денег. Я работала в твоём отеле три года, чтобы накопить хоть на что-то, а ты уволил меня за то, что я не захотела лечь с тобой в постель.
В конце голос всё же дрогнул. Вера прикусила губу и снова отвернулась к стеклу.
— Я не знал, — тихо произнёс он.
— Знал бы — ничего бы не изменилось. Ты привык получать всё по щелчку пальцев. Когда тебе отказали, ты решил наказать. Ты не думал о последствиях, ведь для тебя их нет. Ты можешь купить всё. Кроме меня.
— Кроме тебя, — повторил он с непонятной интонацией. — А если я скажу, что хочу измениться?
— Ты не умеешь. Любую проблему ты заливаешь деньгами. Даже сейчас хочешь просто заплатить и уйти. Но я не возьму твои деньги, Демид. Лучше буду вкалывать на двух работах, чем позволю купить моё молчание.
— Я не предлагаю купить молчание. Я предлагаю другое. Пари.
Вера обернулась. Холодный расчёт из его взгляда исчез, осталась лишь странная, тяжёлая усталость.
— Тридцать дней, — продолжил он. — Я не прикоснусь к своим деньгам. Ни одной копейки. Буду жить как ты, на то, что заработаю сам. А ты будешь наблюдать. Если в конце месяца ты скажешь, что я не изменился, — я отдам тебе миллион долларов. Без условий. Сделаешь маме операцию и забудешь обо мне. Если признаешь, что я стал другим, — ты выйдешь за меня замуж.
Вера резко, нервно рассмеялась. В больничной тишине этот звук показался неестественным.
— Ты сумасшедший. Предлагаешь мне брак после того, что сделал?
— Предлагаю проверить, могу ли я быть человеком без чековой книжки. Ты говоришь, что я не умею иначе. Вот твой шанс проверить.
Миллион долларов означал спасение для мамы. Но тридцать дней с человеком, который разрушил её жизнь за одно утро, казались безумием. И всё же в этом предложении крылся единственный выход.
— Ты будешь делать то, что я скажу, — Вера сделала шаг к койке. — Жить по моим правилам. Нарушишь хоть одно условие — пари окончено, я забираю миллион, и ты исчезаешь. Ты не сможешь использовать свою власть, связи, помощников или друзей. Ты просто Демид. Живёшь на то, что заработал руками. Идёт?
— Идёт. Я согласен. Но и ты пообещай кое-что. Не прячься от меня. Не закрывайся и не говори, что всё в порядке, когда тебе больно. Будь честной. Чтобы стать другим, мне нужно знать, где я оступаюсь.
Вера скрестила руки на груди, взвешивая его слова. К честности с посторонними она не привыкла.
— Я попробую. Но не обещаю.
— Этого достаточно. Начнём завтра с утра.
— Ты под капельницей.
— Выпишусь через пару часов под расписку. Позвоню помощнику, скажу, что ухожу в отпуск на месяц. Никто не будет знать, где я. Только ты.
— А если что-то случится?
— Не случится. У меня есть ты.
Вера не нашлась с ответом. Ещё утром она презирала этого человека, а теперь подписывала с ним соглашение на целый месяц.
— Мне нужно в аптеку. Я пойду.
— Вера, — окликнул он, когда она взялась за дверную ручку. — Спасибо. За то, что согласилась. И за то, что вытащила.
Она промолчала, вышла в коридор и плотно закрыла за собой дверь. В нос ударил резкий запах хлорки. Прислонившись спиной к стене, Вера закрыла глаза и шумно выдохнула.
Завтра начнётся игра, в которой она совершенно не была уверена.