Страница 19 из 21
Глава 18
Глава 18
Вера проснулась от того, что золотистый солнечный луч пробивался сквозь занавеску и щекотал веки. Она повернулась на бок и встретилась взглядом с Демидом. Он не спал: подперев голову рукой, Горский тихо наблюдал за ней. В его серых глазах больше не было прежней ледяной выдержки — только бездонная, утренняя мягкость и тепло.
— Давно не спишь? — пробормотала она сонным, чуть охрипшим голосом.
— Сплю, — улыбнулся он, мягко проведя подушечками пальцев по её обнажённому плечу. — Просто сверяю часы. Наблюдать за тобой — моё лучшее утро.
— Ты повторяешь это каждый день, Горский.
— И буду повторять ещё лет пятьдесят. Потому что до сих пор с трудом верю, что ты не прогнала меня в тот первый день и согласилась на это сумасшедшее пари.
Вера улыбнулась, зарываясь носом в изгиб его шеи. В тихой квартире было слышно лишь щебетание стрижей за окном да далёкий гул засыпающего и просыпающегося города. День начинался обычно, но где-то под рёбрами сладко щемило от предчувствия: сегодня особенная дата.
— Демид, — тихо позвала она, подняв на него глаза. — Сегодня тридцатый день. Пари окончено.
— Я знаю, — отозвался он без тени прежней тревоги или натянутого ожидания. Его голос звучал глубоко и ровно.
— И тебе совсем не страшно?
— Ни капли, — он переплёл свои пальцы с её ладонью. — Потому что я точно знаю, что ты мне ответишь.
Вера приподнялась на локте, лукаво прищурившись: — И откуда такая уверенность, господин бывший миллиардер?
— Потому что я смотрел на тебя весь этот месяц, — Демид подался навстречу, глядя ей прямо в душу. — Я видел, как ты заново училась мне доверять. Я знаю, что ты чувствуешь, когда обнимаешь меня вечером. И знаю, что мы уже давно не сможем друг без друга.
Вера помолчала, переворачиваясь на спину и разглядывая солнечные зайчики на потолке. — А если я сейчас скажу, что ты не изменился? Что ты всё тот же заносчивый Горский?
— Не скажешь, — убеждённо ответил он.
— Это ещё почему?
— Потому что ты меня любишь, — спокойно выдохнул Демид, нависая над ней. — А настоящая любовь не умеет врать. И она меняет даже самых безнадёжных.
В глазах Веры мгновенно заблестели слёзы. Она обняла его за шею, притягивая к себе: — Ты прав... Ты правда стал другим, Демид. Ты научился жить без шелков и охраны, научился работать до мозолей, научился быть близким и уязвимым. Но я люблю тебя не за эти тридцать дней отработки.
— А за что? — шепнул он ей в губы.
— За то, что ты наконец разрешил себе быть настоящим. Тем Демидом, которого я мельком увидела тогда, в больничной палате, под толщей гордыни и боли.
Демид ничего не ответил. Он просто поцеловал её — долго, нежно, переливая в этот поцелуй всю нерастраченную за долгие годы нежность.
Когда он отстранился, его дыхание было сбитым. Демид сел на кровати, не выпуская её рук из своих широких ладоней.
— Вера, — проговорил он, и его голос впервые за утро чуть дрогнул. — Условия нашего пари были простыми: если через тридцать дней ты увидишь во мне другого человека... ты согласишься стать моей женой.
Вера замерла, не сводя с него взгляда.
— Я не хочу ссылаться на глупый договор, который мы подписали на эмоциях, — продолжить Горский, глядя на неё с предельной, обнажённой искренностью. — Я спрашиваю тебя здесь и сейчас: ты выйдешь за меня? Не из-за обещаний, а потому что хочешь пройти со мной всю оставшуюся жизнь?
Слёзы окончательно застлали Верам глаза, но это были самые счастливые слёзы в её жизни.
— Да, — выдохнула она, подаваясь вперёд. — Тысячу раз да, Демид!
Он увлёк её в объятия, прижимая к себе так крепко, словно она была его единственной якорем в этом огромном мире, и зарылся лицом в её спутанные после сна волосы: — Я люблю тебя, Вера.
— И я тебя люблю. Больше всего на свете.
Они сидели на кровати, заблокировав руками весь остальной мир, и слушали, как их сердца стучат в абсолютно едином ритме.
— Горский, — с улыбкой прошептала она чуть позже, вытирая щёку. — А если бы я всё-таки сказала «нет»? Что бы ты делал?
— Ухаживал бы за тобой дальше, — без тени сомнения ответил он. — Доказывал бы каждый день, что достоин тебя. И ждал бы твоего «да» хоть всю жизнь.
— Упрямый дурак.
— Твой упрямый дурак, — поправил он и снова накрыл её губы своими.
За окном шумел августовский город, впереди их ждало открытие мастерской, выздоровление мамы и сотни обычных, простых дней. Но теперь Вера точно знала: пока они держат друг друга за руки, ни одна буря в мире не сможет их сломать. Это был не финал их истории. Это было её настоящее, прекрасное начало.