На грани

Я беру ключи. Не от мотоцикла, а от машины. Черный Мерс стоит в гараже, накрытый чехлом от пыли. Я открываю дверь, сажусь за руль и уверенно завожу двигатель. Хотя и чувствую себя непривычно, будто надел чужую кожу и пытаюсь стать кем-то другим.

Через полчаса я останавливаюсь у «Пальмовой аллеи». Вокруг сплошь элитные тачки: внедорожники, седаны и даже кабриолет. Серые, белые, черные, они стараются быть незаметными. Я выхожу и усмехаюсь, потому что час парковки здесь стоит как полмесяца аренды места для моего мотоцикла.

По веранде уже бегают официанты. Внутри пахнет кофе и духами. Мать уже за столиком – блондинка в строгом костюме, с идеальным маникюром и взглядом, который прожигает дыру. Она не встает, когда я подхожу. Только оценивает меня, глядя поверх черных очков.

– Кейден, садись.

Стул скрипит под моим весом, и официант тут же подбегает, чтобы поправить салфетку.

Я осматриваюсь.

– Может зайдем? Погода не очень.

– Мы останемся здесь, – сквозь зубы цедит она, закрыв рот салфеткой, чтобы журналюги не смогли прочесть по губам.

– Угу, – я откидываюсь на спинку, скрестив руки на груди. – Говори, зачем звала.

– Через неделю состоится благотворительный прием Фонда поддержки семей военных, – она достает из сумки приглашение в серебряном конверте и кладет его передо мной. – Ты нужен мне там. И не один.

Я не беру конверт.

– Что значит не один?

– Ты приедешь красивый, улыбчивый, – мать смотрит на меня в упор, – и с девушкой. Только не с теми потоскухами, которых таскаешь домой.

Я сжимаю челюсть, а следом – кулаки. Мне хочется сказать ей что-то резкое, но я сдерживаюсь.

Почему-то вслед за ее словами в голове возникает Лорен, и я сразу хочу защитить ее от нападок матери.

Она не такая. Да, сестра заклятого врага, врушка и психопатка, но не шлюха! Только не она.

– Я все знаю о тебе, Кейден, – мать делает глоток из бокала.

Судя по запаху, это белое полусухое.

– Нормальная девушка не даст тебе за то, что ты побил другого мужика.

– Так выглядит естественный отбор, – бурчу я.

– Так поступают отбросы с улиц, – отрезает она.

Я напрягаюсь.

– Мама, следи за языком.

– Я все сказала.

– Зачем девчонка? – я наклоняюсь вперед, опираясь локтями на стол. – Объясни.

– Чтобы показать, что мой сын сторонник традиционных ценностей.

– Ты, что, считаешь меня…

– Что ты за семью и нормальные отношения! – продолжает она. – А не шляешься по подпольным боям и не трахаешь, кого попало. – Она делает паузу, и в ее глазах мелькает насмешка.

Пусть посмотрит на себя

. – Справишься? Или мне присмотреть кого поприличнее? Дочь судьи Харнетта, например. Милая девочка. Учится в Брауне.

Я молчу. В голове пустота и ни одной кандидатуры. Ни одной девушки, которую я мог бы привести туда, под свет софитов и объективы камер.

Но мать ждет.

– Справлюсь, – слова вылетают сами.

Назло, чтобы стереть эту снисходительную улыбку с ее лица.

– Есть одна на примете.

Мать щурится.

Не верит мне. И правильно. Я сам себе не верю.

– Надеюсь, она умеет держать рот на замке и не падать лицом в салат.

– Умеет, – говорю я, хотя понятия не имею, о ком.

– Отлично, – она кивает официанту, который уже несет карточку. – Восемь вечера, отель «Плаза». Не опаздывай и приведи ее прилично одетой.

Мать пытается заплатить, но я перехватываю счет.

– Я в состоянии заплатить.

Кидаю на стол несколько сотен и встаю следом.

Она поправляет пиджак, улыбается знакомому бизнесмену,

или бывшему любовнику,

и смотрит на меня, как на провинившегося щенка.

– Не разочаруй меня, а то я устрою тебе такой ад, что твои похождения в этой помойке покажутся легкой прогулкой.

Дальше я слышу только шаги и вижу ее спину. Затем перевожу взгляд на пустой бокал, на приглашение в серебряном конверте и на свои руки.

У меня есть неделя, чтобы найти девушку, которая согласится притворяться моей невестой. Или любовницей. Или кем там хочет мать. А у меня только пустота в голове.

Пустота и Лорен.

Охренеть, я правда подумал об этом? Ну уж нет! Я не стану звать ее!

“Придурок, – говорю я себе, – во что же ты вляпался?”.