Они придут

Мне было не просто страшно — я был в отчаянии. Позвать родителей больше не мог, они не верили мне, еще и наказали бы. К тому же существо, пугавшее меня, наверняка исчезнет, как только мама с папой выглянут в окно, оно не покажется им.

Я был убежден: это не обычный человек, раздобывший ходули и переодевшийся клоуном, чтобы напугать меня. Кто стал бы делать это ночь за ночью, а главное — зачем? Дом наш в отдалении, тому шутнику пришлось бы добираться на машине, оставлять ее где-то, идти пешком — какой в этом смысл?

Кроме того, это создание вело себя не как человек. Оно видело меня, хотя никто не смог бы разглядеть мальчика в окне на таком расстоянии, оно подавало мне знаки. Появлялось словно бы ниоткуда — и исчезало в никуда. Я нашел подтверждение потусторонней природы того существа, когда утром, едва взошло солнце, отправился к кромке леса.

Ходули клоуна должны были оставить следы на земле, когда ночной гость перемещался по краю поля, но земля была нетронутой, а трава не примята.

С той поры клоун приходил каждую ночь — и ночи стали адом. Я засыпал с вечера, но просыпался после полуночи, ноги сами несли меня к окну. Он уже ждал меня — призрак, мертвец, клоун на ходулях, который умер, но не желал оставить меня в покое.

— Почему, дед? — спросил Саша. — Почему он тебя преследовал?

Радован пожал плечами.

— Это осталось загадкой. Все лето продолжались мои мучения. Я боялся, что однажды клоун пересечет поле, доберется до дома и заглянет в мое окно. Наверное, случись это, я помер бы от разрыва сердца. Но у потусторонних существ свои принципы и правила. Наверное, это спасало меня. Мертвый клоун лишь бродил по краю поля, не подходя ближе, он мог подзывать меня к себе, но не смел подойти сам. Однажды, повинуясь порыву, я признался маме, что мне страшно ночевать в своей комнате. Она ответила, дескать, замечала, что я погрустнел, слышала несколько раз, как я встаю, хожу, не сплю.

— Если это успокоит тебя, спи в гостевой спальне, — разрешила она.

Я немедленно согласился, и мама с папой (хотя он и ворчал, не понимая, к чему эта суета) помогли мне перетащить мебель и вещи в гостевую комнату, которая с той поры стала моей. Окна ее выходили в сад, за стеной была спальня родителей, и, едва переехав, я в первую же ночь выспался как следует. Не вскакивал по ночам, не бежал к окну, не боялся.

Постепенно успокоился: человек (тем более ребенок) не может вечно жить в сильном напряжении. Но плотные занавески все-таки попросил маму повесить и всегда зашторивал окошки на ночь — эта привычка осталась со мной на всю жизнь. Кстати, когда у нас гостили родственники, спали в моей бывшей детской, никто из них ни разу не жаловался, что видел клоуна на ходулях, ничто не беспокоило их и не страшило. Так история и забылась. До сих пор не могу сказать, что это было, кто и зачем пугал меня. Единственным последствием стало то, что я не бываю на вашарах, не люблю цирк и клоунов. Теперь ты понимаешь, почему я увел тебя сегодня? Прости! Пожалуй, моя реакция была чрезмерной. Если ты очень хочешь, мы сходим завтра.

Саша ответил, что уже взрослый, всё прекрасно понимает, а идти не надо, раз дедушке там не нравится, он легко обойдется без всяких аттракционов.

На том и порешили. А вскоре дед уложил внука спать — было уже поздно.

Саша хотел спать, устал, набегался за день, но почему-то не мог заснуть. Возился, ворочался с боку на бок в поисках удобной позы. Было то слишком жарко, то, наоборот, холодно, подушка казалась колючей, а одеяло — тяжелым.

А еще из головы не шел рассказ дедушки. Кто приходил к нему, когда он был маленьким? И почему? Внезапно Саша понял, что находится в той комнате, где когда-то спал дед. Дедушкина комната и их с бабушкой спальня (там теперь никто не ночует) находились напротив, а здесь дед оборудовал детскую для внука.

Не особо задумываясь, что делает и зачем, мальчик встал и на цыпочках подошел к окну. Пол холодил ступни, полная луна светила ярко, не было ни ветерка — ясная, безмятежная ночь.

Саша приблизился к окошку и выглянул. Привычная картина — кукурузное поле, на краю которого темнеет лес.

Лишь одно выбивалось из мирного, обыденного пейзажа: клоун на ходулях, который вышагивал вдалеке, перемещаясь, скользя по грани между лесом и полем. Луна освещала высокую фигуру, и Саша видел все, о чем говорил дед: костюм — куртка и штаны, колпак на голове, неуклюжие и в то же время зловещие жесты, шаткая походка..

— Деда! — закричал Саша, отпрянув от окна, и побежал в комнату дедушки.

Тот переполошился, со сна не мог сообразить, в чем дело.

— Там клоун! — плакал Саша. — Клоун на ходулях!

Радован стал успокаивать ребенка, злясь на себя: зачем было пугать мальчонку, рассказывать ужасы на ночь. По прошествии лет история позабылась, не пугала, как в детстве, осталось лишь горькое послевкусие да острое неприятие ярмарок и клоунов, которое специалисты назвали бы детской травмой или фобией.

Сейчас Радована больше всего злило, что кто-то напугал его внука. Он, по правде сказать, не поверил, что Саша видел клоуна, разве возможно, чтобы его личный кошмар ожил? Но если некий человек, возможно, вор, расхаживал по полю, это не следует оставлять без внимания.

— Саша, слушай меня внимательно. Оставайся здесь, в моей комнате. Никуда не выходи. Я схожу и посмотрю, кто там! Ничего не бойся!

Он уже шел к дверям, когда внук проговорил ему в спину:

— А ты не боишься?

Слова кольнули, почему-то стало не по себе, но Радован твердо ответил:

— Само собой, нет! У меня есть ружье.

Он сказал правду. Оружие имелось, и Радован прихватил его с собой, выходя из дома. Он включил свет всюду — не только лампочку на крыльце, которую всегда оставлял на ночь, как и его родители. Свет придавал уверенности.

Длинную фигуру, которая маячила вдалеке, увидел сразу. Рассмотреть не получалось — зрение подводило, а очки Радован в спешке позабыл дома, но то, что там кто-то движется, было неоспоримо.

— Ах ты, сволочуга! — в сердцах выругался он и побежал через двор.

Кукурузные ряды были еще невысокие, не успела кукуруза подняться во весь рост. Поэтому шел Радован ходко, быстро. Ярко освещенный двор и дом остались позади, но луна неплохо справлялась, давала достаточно света. Высокий силуэт больше не перемещался, человек стоял на месте — ждал Радована. Рассмотреть его по-прежнему не удавалось.

Говоря по правде, хотелось повернуть назад. Сложно признаться себе в этом, но Радовану было страшно. Ладони, сжимавшие ружье, были холодными и влажными от пота, сердце колотилось не только от быстрой ходьбы.