Они придут

— Я смотрел представление три раза, и на третий раз клоун на ходулях не удержался и упал под хохот публики. Произошло это нечаянно или было частью представления, не знаю. Потом клоун кое-как встал и ушел со сцены, волоча за собой свои ходули. На следующий день я на вашар не пошел: дождь зарядил, родители не пустили меня в город. Да и друзья мои сидели по домам. Помню, мать с отцом вечером говорили, это сплошные убытки для организаторов вашара, кто бы мог подумать, что погода испортится. После ужина я помог матери убрать со стола, а затем поднялся к себе. Тем вечером я долго не мог заснуть. Родители давно улеглись, погасили свет. Дождь был не такой сильный, но не желал заканчиваться. Обычно его шепот действовал на меня как снотворное, но не в тот раз. Прокрутившись в постели до полуночи, я не выдержал и встал. Сходил в туалет, а вернувшись, подошел к окну. Дом наш, как ты знаешь, стоит на краю поля. Кругом было темно. Отец всегда оставлял гореть лампочку на крыльце, потому двор был частично освещен, но все прочее тонуло во мраке. И все-таки даже в темноте я сумел рассмотреть, как что-то движется вдалеке, там, где поле смыкается с лесом. Если бы ночь была лунная, я бы мог разглядеть получше, но тогда мне это не удалось. Сам не знаю, почему, но это движение напугало меня. Я задернул занавески, вернулся в кровать и через некоторое время заснул.

Назавтра тоже было дождливо и пасмурно, я помогал отцу по хозяйству. Ближе к вечеру распогодилось, мать с отцом сказали, можно съездить всем вместе снова посмотреть представление, они знали, как мне нравится вашар, однако я отказался. Мне не хотелось никуда идти. А ночью я наконец-то увидел, кто бродит по краю поля.

Я крепко заснул, но через какое-то время проснулся. Мне приснился кошмар, я вскочил, весь мокрый, дрожащий, посмотрел в окно. Светила луна, тонкие занавески не могли стать преградой для призрачного, тревожного сияния. Меня словно магнитом потянуло к окошку, я подошел и вгляделся вдаль.

Луна, точно прожектор, освещала всю округу. На краю поля был человек, я видел его совершенно отчетливо. «Что с ним не так?» — пришло мне на ум в первую секунду. Походка была шаткой, он слишком сильно размахивал руками, а еще был чересчур высокого роста. Как я и сказал, поле упиралось в лес, и голова того человека доставала до вершин некоторых, пусть не самых высоких деревьев. Каково же было мое потрясение, когда я понял, что это клоун на ходулях! На нем был тот же нелепый наряд и колпак. Ты спросишь, отчего появление обычного человека, пусть и наряженного в клоунский костюм, так меня напугало. В тот момент я и сам не смог бы ответить. И все же представь: два часа ночи, а по краю поля вышагивает человек, которого тут не должно быть. Зачем он явился сюда? Чего желает? Какой смысл в этих хождениях, если принять во внимание, что он делает это вторую ночь подряд?

А дальше произошло еще кое-что. Словно поняв каким-то образом, что я стою и смотрю на него, клоун на ходулях вскинул руки и нарочитыми, гиперболизированными жестами, как всегда делают цирковые артисты, стал подзывать меня к себе! Помашет руками — и потопает на месте, прижав локти к бокам, точно бежит. Я подумал, то ли он говорит, мол, беги ко мне, то ли дает понять, что если я не подойду, то он сам до меня добежит!

Я отошел от окна, бросился на кровать и с головой укрылся одеялом. Если не смотреть на чудовище, если делать вид, что его нет, может, оно отвяжется, оставит тебя в покое, не заметит — так часто рассуждают дети. Клоун на ходулях не был чудовищем, это всего лишь человек, но, возможно, правило сработает и в этом случае?

Следующую ночь я ждал с напряжением. Утром не удалось убедить себя, что клоун мог и присниться, и померещиться, мало ли, лунный свет все же не солнечный. Чтобы отвлечься, я весь день помогал отцу, и он был немало удивлен моим рвением. «И на вашар не хочешь? Скоро ведь он закончится», — говорил папа, но я отнекивался, дескать, надоело.

Ночью клоун появился снова. Я не стал ложиться, не мог заставить себя, постоянно выглядывал в окно, и около часу ночи заметил его. Все повторилось: размеренные, но неуклюжие шаги, взмахи руками, бурная жестикуляция. Уверившись, что мне не чудится, я сделал то единственное, что и должен сделать в подобном случае ребенок: позвал на помощь родителей.

Отец досадовал, что его разбудили, но поверил, не отправил обратно. Они с матерью пошли в мою комнату (окна их спальни выходили на противоположную сторону), стали смотреть в окно. Отец никого не увидел, маме показалось, что некий силуэт промелькнул. Папа выбежал во двор, стал кричать, мол, убирайся прочь, кто бы ты ни был. Остаток ночи прошел спокойно, никто больше не появлялся, но отец был рассержен: что за дела? С какой стати по его земле бродит непонятный человек, пугая его сына?

Все это он собирался высказать организаторам ярмарки, а если надо будет, и к сотрудникам правопорядка обратиться был готов. Но ничего такого не потребовалось. Оказалось, пока мы сидели на ферме, ярмарку уже свернули. Раньше срока, а все потому, что случилось ужасное несчастье.

— Вы ошиблись, — печально сказал моему отцу тогдашний глава нашего поселения, к которому папа обратился с вопросом. — Клоун на ходулях никак не мог побеспокоить вас неурочным визитом. Во время последнего представления он упал. Многие решили, что такова задумка, однако падение не было частью номера. Артист нашел в себе силы подняться и уйти, думал, отлежится, но позже ему стало плохо. Пришлось послать за врачом, но помочь несчастному не смогли, ночью он скончался. Оказалось, у него было больное сердце. Конечно же, представлений больше не было.

Мы с папой стояли, вытаращив глаза, особенно я. Никак не мог поверить сказанному. Ведь я видел клоуна, видел!

— Радован, ты поставил меня в глупое положение, — выговаривал отец, когда мы ехали домой, — чего ради ты выдумал эту историю?

— Я не вру! И мама что-то видела, — чуть не плакал я, но папа мне, конечно, не поверил.

Весь день я силился думать, что никакого клоуна на ходулях в действительности не было. Это были тени деревьев, случайный прохожий или какое-то животное. У меня слишком богатое воображение — в этом проблема.

Но уже следующей ночью мои доводы разбились вдребезги. Потому что клоун на ходулях явился снова. Он по-прежнему вышагивал на краю поля, покачивался, делая вид, что вот-вот грохнется на землю, жестами подзывал меня к себе.