Они придут

История деда

— Деда, ну почему? Почему нельзя?

Саша не мог понять, почему дедушка, который обожал его, покупал сладости и игрушки, говорил с ним ласково и доброжелательно, чуть не силком потащил внука за собой прочь от площади, усадил в машину, забрался в салон и газанул так, будто за ним гнались.

Слезы подступили, но он же взрослый, семь лет в ноябре исполнится, стыдно реветь. Мальчик продолжал спрашивать, требовал ответить ему, но дед упорно молчал. И только когда они вернулись домой, проговорил:

— Прости, Саша. Когда я был чуть старше тебя, со мной произошло кое-что плохое. Страшное и необъяснимое. И связано оно было с вашаром. Поэтому я эти ярмарки не люблю.

Дед и внук вышли из машины. Сейчас дедушка был больше похож на себя самого, но все равно заметно, что нервничает, думает о своем.

— Ты мне расскажешь? — спросил Саша.

Дед, который направился к дому, замедлил шаг и остановился. Повернулся к мальчику, должно быть, обдумывая ответ. Некоторое время молчал, потом вздохнул и проговорил:

— Расскажу. А то ты не отстанешь. — Он улыбнулся. — Человек должен помнить, что его могут подстерегать опасности, и вести себя осторожно и осмотрительно. Но ты ведь так и будешь поступать, верно?

Саша заверил дедушку, что он может не сомневаться на его счет. Ему нравилось, что дед всегда ведет себя с ним, как с равным: не запрещает чего-либо без объяснений, не заставляет делать то, чего Саше не хочется, не требует, а просит и предлагает.

Мальчик очень любил дедушку, жалко только, что тот жил в Восточной Сербии, в небольшом городке близ Дуная, а Саша с родителями — в Белграде, поэтому виделись они не очень часто.

После смерти бабушки дед почти перестал ездить куда-то, засел в своем доме, как мама говорила, клещами никуда не вытянешь, в том числе и в Белград. На праздники Саша с родителями приезжали к деду, а летом мальчика оставляли с ним на месяц, а то и дольше.

Даже ежегодной поездки в Грецию или Италию, на море, Саша ждал не так, как встречи с дедом. Дом у него большой, после городской квартиры Саша словно бы на свободу вырывался. Хозяйство солидное: малинник, кукурузное поле, а еще есть свиньи и куры. Свиньи хрюкали в своем сарае, Саше они не нравились, а вот курочки — хорошие, весело смотреть, как они сбегаются, когда дед приходит кормить их. А еще куры носят яйца, из которых дедушка жарит на завтрак вкусную яичницу.

Есть у деда и собака по кличке Медо — «Медвежонок», и две кошки — Шапица («Лапка») и Сивко («Серый»). Родители не разрешали Саше завести котенка, хотя он очень просил, и мальчик готов был целыми днями возиться с кошками, бегать по двору с Медо.

У дедушки было полно дел, но он все равно находил время прогуляться с внуком по лесу, съездить на берег Дуная — искупаться и порыбачить; вечерами они играли в настольные игры, читали и разговаривали. Маме и папе вечно некогда, у них работа, а дедушка никогда не скажет: иди поиграй, у меня времени нет.

Два или три раза в неделю дед и внук приезжали в городок, который был всего-то в нескольких километрах от дедушкиной фермы. Затоваривались — покупали продукты и разные нужные вещи, а потом шли в любимый дедов ресторанчик «Маки», дед пил кофе, а Саша лакомился мороженым, пирожным «Трилече» или блинчиками с фруктами и шоколадным кремом.

Но сегодня до ресторана дело не дошло. Едва успев сделать необходимые покупки, дед с внуком увидели, что в городке нынче (и еще почти месяц будет) вашар. Это нечто вроде ярмарки, они по графику во всех городах Сербии проходят, там можно купить всё, от меда и мяса до одежды и мебели, еще бывают песни, танцы, угощение, а иной раз приезжает парк аттракционов.

Вот как в этот раз. Качели, карусели, горки, батуты, тир — чего только нет! Саша загорелся — пойдем, дед! Но тот отреагировал странно. Побледнел, губы сжал, схватил внука за руку — вот они и дома.

Вернувшись, дедушка сразу занялся делами. Саше показалось, он избегает общения. Был дед не только молчалив, но и расстроен, и мальчик спросил, не сердится ли он, но дедушка погладил его по голове и заверил, что все в порядке.

Вечером, после ужина, он не стал доставать ни игры, ни книжки — как и обещал, рассказал внуку свою историю. Сидели они на крытой веранде. Теплый ветерок, мягкое закатное солнце, тишина — слышно лишь, как далеко, на соседском поле ворчит трактор. Медо под крыльцом лежит, кошки мурчат — мир и покой.

Вот только дедушкин рассказ был жутким, и Саша почти не замечал окружающего умиротворения. Впервые в жизни ему пришло в голову, что вокруг может таиться опасность, что есть на свете вещи злые и враждебные, способные нанести вред и ребенку, и взрослому. Особенно, наверное, ребенку.

— Было мне в ту пору десять лет. Вот так же, как сейчас, приехал к нам вашар с аттракционами, и мы с друзьями каждый день садились на велосипеды и мчались на всех парах на ярмарку. В мои-то годы развлечения там были не те, что нынче. Но кукуруза и сладкая вата имелись и тогда!

Саша улыбнулся деду в ответ: он обожал и то, и другое, особенно сладкую вату.

— В тот раз с ярмаркой приехали цирковые артисты. Вечерами они давали представление — фокусники, клоуны, жонглеры, акробаты. Среди них особенно выделялся клоун на ходулях. На нем был желтый костюм с огромными красными круглыми пуговицами, на голове красовался остроконечный колпак, на размалеванном лице сияла улыбка. Он вышагивал, как цапля, на длиннющих ходулях, ловко жонглировал шарами и кеглями, перешучивался со зрителями, и дети хохотали, глядя, как он в шутку заваливается на бок, делая вид, что свалится прямо на них. Я до сих пор помню его голос, походку, движения. Готов был часами смотреть на представление, которое давали артисты, вдобавок каждый вечер оно выглядело чуточку иначе.

Дедушка покачал головой, словно отрицая что-то, не желая соглашаться.