Страница 36 из 65
— Только не так быстро. Я еще не готова.
— Мне показалось, как раз наоборот, — прохрипел Евгений Степанович. Поймав Эльвиру за руку, он попытался усадить ее на диван.
— Я хочу кофе. Он есть у тебя?
Не без сожаления отпустив девичье запястье, Евгений Степанович ответил сиповатым голосом:
— Имеется.
— Сделай, пожалуйста.
— Желание женщины для меня — закон, — заявил он и, поднявшись с дивана, потопал на кухню.
Пока хозяин квартиры возился с кофе (молол зерна кофе, стучал по плите туркой, бренчал маленькими ложечками), Эльвира подняла с комода связку ключей, сняла слепки с каждого из них, не позабыв запечатлеть в пластилине их толщину, и снова вернулась на диван.
— Сколько ложек сахара тебе нужно? — выкрикнул из кухни Евгений Степанович.
— Одну ложку, — отозвалась Эльвира.
Когда Евгений Степанович вернулся с двумя чашечками кофе в зал, девушка выглядела совершенно расслабленной. С удовольствием выпив кофе, Эльвира решила для себя: «Пусть произойдет так, как должно быть.. Все-таки в этом мужчине есть нечто такое, что ослабляет женскую волю». И когда пустая чашка была отставлена в сторону, Эльвира обхватила шею Евгения Степановича гибкими руками, а он аккуратно, словно опасался поломать хрупкую вещь, навалился на нее всем телом..
* * *
Вернулась Эльвира поздним вечером — сытая, удовлетворенная, слегка хмельная. Николай сразу заприметил глубокие перемены в ее настроении. Хмуро глядя мимо Эльвиры, глухо поинтересовался:
— Ну, как все прошло?
— Просто великолепно, — последовал ответ. — Ключи удалось достать без труда. Он даже ничего не заподозрил. Предлагал новое свидание. Конечно же, я согласилась.. Ну так.. — пожала она плечом, — чтобы он ни о чем не подумал.
— А пили чего? Перегар чувствую.
Она потянулась почти как кошка и уселась на диван, подобрав под себя ноги.
— Армянский коньяк «Юбилейный» десятилетней выдержки.
— И как? Вкусно было? — стараясь погасить в себе нарастающий гнев, поинтересовался Николай.
— Очень легко пьется. Аромат хороший. Только потом ноги ватными стали, — поделилась ощущениями Эльвира.
Посмотрев на довольное лицо сожительницы, Николай едва удержался, чтобы не отвесить ей оплеуху. Расслабил пальцы, сжавшиеся в кулак, глубоко вздохнул и произнес вполне миролюбиво:
— Надеюсь, не сложно было ноги раздвинуть? Чего такого богатого клиента обижать.
— У нас не было ничего! — громко возмутилась Эльвира. — Ты думаешь, почему он второе свидание назначил? Свое хотел заполучить! А потом, что с того? — произнесла она с некоторым вызовом. — Ведь ты сам мне разрешил. Главное ведь — дело!.. Как-то ведь нужно было ключи достать.
Сказанное прозвучало вполне искренне, в какой-то момент Николай Полыхаев даже поверил услышанному. Эльвиру подводили лишь ее глаза, в которых плясали веселые бесенята. Таковыми они и были в первую их близость.
— Толщину ключей не забыла снять? — перевел Николай разговор в иное русло.
— Нет, — последовал ответ.
— И снимки этого своего хахаля сделала?
— Этот хахаль такой же мой, как и твой, — отрезала Эльвира, слегка обидевшись для вида.
— Так сделала или нет? — хмуро переспросил Коля Полыхаев. — Или на второе свидание торопишься?
— Я же, как пришла, сказала тебе: все сделала, — прозвучал исчерпывающий ответ.
— Хорошо, — выдохнул Николай.
«И чего это я на нее взъелся? — подумал он. — Ведь на один же карман играем!»
— Когда вы договорились снова встретиться? — спросил он, уже заметно поостыв.
— В среду вечером в ресторане «Славянский базар», — ответила Эльвира, тоже успокоившись.
— Вот и славно. — Николай Полыхаев даже малость повеселел. — Вот в среду днем и наведаюсь к нему.. Как по-твоему, где он может хранить деньги и драгоценности?
— Думаю, что в кабинете. Он же спальня, там еще диван раскладной стоит. На нем он и спит. А в зале — комод, кресла, еще один диван, большой стол.. Ну, может, в комоде что стоящее припрятал..
* * *
В понедельник Полыхаев отнес слепки тюзовскому глухонемому мастеру Сазонычу. Тот слепки взял, но когда Николай сказал, что придет за ключами завтра (глухонемой мог читать по губам), Сазоныч покачал головой и показал два пальца. Мол, приходи послезавтра.
— Завтра надо, — громко и отчетливо произнес Николай, хотя мог просто прошептать.
Сазоныч отрицательно покачал головой.
— Две цены даю, — опять громко произнес Полыхаев.
На что Сазоныч, оторвав взгляд от губ Николая, уже соглашаясь, покачал головой: это, мол, совсем другое дело..
Фотомастерская, находящаяся на отшибе Кировского района, сделала фотоснимки во вторник. Карточки были весьма качественные, хоть выставляй на витрину и зазывай ими клиентов. Когда вернулся домой, долго рассматривал фотографии (по краям их были симпатичные зубчики), примеривая на себя мысленно новую маску. Затем засел за грим и долго колдовал над своим лицом, сравнивая его с фотокарточками и внося исправления и дополнения. Наконец он закончил и обернулся к Эльвире:
— Как?
Та завороженно посмотрела на Николая. Впрочем, Коли Полыхаева в комнате уже не было. В ней находился не очень молодой мужчина по имени Евгений Степанович..
— Просто поразительно! Как тебе это удается?
— Ничего особенного. Просто беру грим и добавляю на лицо, чего не хватает, — усмехнулся Николай.
— Пройдись, — попросила она.
Николай прошелся из одного конца комнаты в другой.
— Евгений ходит немного вразвалочку. По-хозяйски, что ли, как-то.
То, что Эльвира назвала клиента по имени, слегка покоробило Полыхаева. Он не подал виду и прошелся снова с учетом замечания Эльвиры.
— Ну а теперь? — спросил он.
— Похоже.. А теперь скажи что-нибудь, — потребовала сожительница.
— Где у него деньги лежат, ты знаешь?
— Говори чуть медленнее и значимее. Он же все-таки начальник, — заметила Эльвира.
Николай снова прошелся по комнате, произнес пару предложений. Эльвира завороженно застыла.
— Ну как? — спросил Николай.
— Ты просто какой-то волшебник! Ну прямо все по-настоящему, — глядя на подельника, с восхищением произнесла Эльвира. — Твое бывшее театральное руководство самые настоящие глупцы! Как они могли тебя уволить?! Ведь ты же самый настоящий актер!
— Есть немного, — не без гордости ответил Николай.
* * *
От Академической слободы до парка «Черное озеро» несколько трамвайных остановок. А Первый дом Горсовета на улице Дзержинского — вот он, рядышком, только в горку подняться.