Страница 35 из 65
Глава 10. Я все более очаровываюсь
Евгений Степанович встретил Эльвиру Бариеву добродушной лучезарной улыбкой и букетом свежих цветов. Он был в накрахмаленной белой рубашке, выглаженных брюках и чисто выбрит. Чего-чего, а умение представать перед женщинами в наилучшем свете и угождать им в нем было заложено едва ли не с рождения.
Перешагнув порог квартиры, Эльвира поинтересовалась:
— А ты действительно достал пластинку Маргарет Уайтинг с песней «Дерево на поляне»?
— Разумеется, достал! — едва ли не возмутился Евгений Степанович. — Неужели ты сомневалась, дорогая Эльвира? Я никогда не обманываю девушек. — И, приглушив голос на полтона, продолжил: — Если бы ты знала, чего мне это стоило.. Я говорю не о деньгах, а об услуге, которую должен оказать. Да-с..
Евгений Степанович помог гостье снять плащ и провел ее в комнату. У левой стены находился комод, на котором стоял портативный граммофон, на механизме лежал черный тонкий диск пластинки.
— Вот это и есть та самая пластинка, — торжественно объявил хозяин квартиры, приподняв круглый подбородок.
— Я поняла, — одобрительно улыбнулась Эльвира.
В центре зала размещался стол, уставленный яствами и марочными винами, посредине которого красовалась бутылка насыщенно-золотистого коньяка «Юбилейный» крепостью сорок пять градусов десятилетней выдержки. Не попробовать такой коньяк было бы глупейшей и непростительной ошибкой.
— Может, желаешь коньяка? — предложил Евгений Степанович.
— Не откажусь, — легко согласилась гостья.
Достав из буфета два небольших бокала для коньяка (с широким дном, короткой ножкой и зауженные кверху), хозяин налил в них золотистую жидкость.
Сделав крохотный глоток, девушка произнесла:
— Какая прелесть!
Ее поразил мягкий бархатистый вкус дорогого напитка. То, что коньяк крепостью сорок пять градусов, совсем не чувствовалось. Хотя нет, после второй рюмки крепость все же ощутилась: ноги стали слегка ватными, и неудержимо захотелось петь и танцевать. Евгений Степанович настроение Эльвиры вовремя поймал и завел для начала фокстрот «Рио-Рита» на новеньком «молотовском» патефоне.
Потанцевали славно, как если бы уже не в первый раз. В какой-то момент Евгений Степанович плотно прижался к Эльвире, и она, осознав, что может последовать далее, мило улыбнувшись, слегка отстранилась и стала держаться с партнером на положенном для фокстрота расстоянии.
— А сейчас я поставлю песню, которую обещал, — сказал Евгений Степанович, когда музыка закончилась. Подошел к комоду, поднял с него пластинку, упрятанную в тонкий цветной картон, и произнес: — Признаюсь, я прослушал эту песню дважды, испытал самое настоящее потрясение, но более всего меня поразили слова этой песни, они меня просто вывернули наизнанку.
— Ты знаешь английский? — удивилась Эльвира.
— Да. Готовил себя к службе в дипломатическом корпусе. Хотел повидать различные страны, общаться с людьми других культур, заниматься важными государственными делами.. Однако сложилось совсем не так, как я планировал в юношестве. Впрочем, я нисколько не сожалею.. Но английский мне пригодился. Когда хорошее настроение, слушаю Бинга Кросби, Кэба Кэллоуэя и Эдди Кантор.
— Евгений, а кто тебе нравится в фокстроте? — поинтересовалась Эльвира.
— Пожалуй что Рэй Нобл и Бен Селвин. Они лучшие! А тебе? — неожиданно спросил Евгений Степанович, внимательно наблюдая за девушкой.
— А мне больше нравятся Этель Уотерс и Грейси Барри, — живо отозвалась Эльвира.
— У такой красивой девушки и должен быть отменный вкус. Я все более очаровываюсь тобой! — добродушно произнес Евгений Степанович, уложив пластинку на механическое устройство.
— Но я не планировала стать дипломатом, мне просто нравится красивая музыка. А ты можешь мне рассказать, о чем поет Маргарет Уайтинг в этой песне?
— Она поет о дереве, что стоит на поляне. А на его стволе вырезано «Я люблю тебя, пока не умру». И она говорит своему возлюбленному, что всегда будет помнить о любви в его глазах в тот самый день, когда он вырезал на этом дереве слова о своей любви к ней.
— Какие красивые слова, — согласилась Эльвира и тотчас продолжила: — Но дальше она поет, что видит знакомый силуэт. Знает, что он целует какую-то другую, и очень бы хотела, чтобы вместо той девушки была она сама у того дерева на поляне, и куда бы ни пошел ее возлюбленный, он будет знать, что она будет любить его, пока не умрет!
— Боже, я просто покорен! — восторженно воскликнул Евгений Степанович. — Ты — само очарование! Подарил же мне Господь такую встречу! — Из рупора граммофона прозвучал высокий голос сопрано. — А теперь давай послушаем эту божественную мелодию.
Когда мелодия закончилась, Эльвира вдруг произнесла:
— Давайте я вас..
— Тебя, — с легким нажимом аккуратно поправил Эльвиру хозяин квартиры и дружественно улыбнулся, словно их связывало нечто большее, чем знакомство в ресторане.
— Давай я тебя сфотографирую!
Предложение прозвучало неожиданно.
— Зачем? — немного напрягся Евгений Степанович.
— Конечно же, на память.. — последовал ответ. — Ты такой представительный мужчина.. И красивый к тому же. Я напечатаю твой портрет и повешу его в рамке в одной из своих комнат.
— Да? — В его вопросе явно слышались нотки самодовольства.
— Конечно, — твердо ответила Эльвира Бариева и достала фотографический аппарат. — Твой портрет будет висеть между портретами Лоуренса Оливье и Клифтона Уэбба.
— Ничего не имею против!
— Наверняка ты нравишься очень многим женщинам, мне даже лестно, что твой выбор выпал на меня.
— Столь блистательную красоту просто невозможно не заметить.
Эльвира сделала несколько снимков Евгения Степановича в фас и в профиль, после чего они разместились на диване. Хозяин квартиры не стал терять понапрасну драгоценного времени, крепко обнял девушку за плечи, потом притянул к себе и принялся осыпать ее лицо и шею поцелуями, все пуще распаляясь.
— Господи, какой вы все-таки страстный. Наверняка у вас давно не было женщины.
— Не было, — с хрипотцой в голосе отвечал Евгений Степанович, — потому что я всю жизнь ждал такую девушку, как ты.
Эльвира совершила слабую попытку к сопротивлению, чем только подогрела его страсть. Вскоре ладонь Евгения Степановича оказалась под ее платьем и стала поглаживать бедра, грудь, стремилась залезть в трусы. В какой-то момент ему показалось, что девушка ослабела, задышала неровно и глубоко, осталось лишь немного проявить настойчивости.. Но неожиданно Эльвира поднялась с дивана и успокаивающим голосом произнесла: