Страница 37 из 65
Около второго подъезда, где проживал клиент, гуляла мама с пятилетней дочкой. Девочка никак не желала возвращаться домой, несмотря на просьбы и увещевания родительницы. Николай дождался, когда они наконец уйдут, выждал еще минуты три и только после этого вошел в подъезд. Поднявшись на третий этаж, нашел нужную квартиру под номером двадцать четыре, достал изготовленные Сазонычем ключи и вставил один из них в замочную скважину. Ключ вошел легко. Провернув замок на два оборота, он слегка потянул за ручку. Дверь не поддалась, держалась на втором замке. Николай, зажав под мышкой прихваченный с собой кожаный портфель с двумя застежками, вставил второй ключ и сделал первый оборот. Когда он проворачивал второй оборот и собирался было войти в квартиру Евгения Степановича, как дверь соседской квартиры приоткрылась и в образовавшийся проем выглянула старушечья голова.
— Это вы? — спросила голова.
— Я, — ответил Николай.
— А то я слышу, дверь кто-то открывает..
— Спасибо за бдительность, — похвалил соседку Николай и, насколько мог (мешал грим), улыбнулся. — А то знаете, как оно бывает. По всему городу сейчас квартирные кражи.
— Пустяки, — последовал ответ.
Соседская дверь, тоненько скрипнув, закрылась. Полыхаев открыл дверь в квартиру заместителя начальника Управления торговли и вошел в прихожую. Сравнительно небольшая, и вряд ли в ней Евгений Степанович мог держать деньги или драгоценности. Затем Николай прошел в зал. Обстановкой он был похож на многие другие залы, гостиные или большие комнаты: полированный стол посередине комнаты, массивный комод под черным лаком; несколько стульев, диван и кресла для отдыха. На полу — огромный, почти во всю площадь комнаты, ковер ручной работы. Полыхаев прошел в кабинет. Поскольку он исполнял еще и функцию спальни, то, кроме двухтумбового письменного стола и кресла, здесь имелся раздвижной диван и бельевой шкаф.
Поначалу Николай сунулся в шкаф, выгребая все наружу. Но ни в белье, ни в углах шкафа никаких ящичков либо свертков с деньгами Полыхаев не обнаружил. «Ничего, это только начало, комнаты большие, деньги в них должны быть, — постарался Николай не поддаваться скверному настроению. — Нужно просто тщательнее искать».
И вот первая находка: в ящиках письменного стола обнаружились несколько пачек денег, перетянутых резинками, и три сберегательные книжки, все на предъявителя, со вкладом по десять тысяч каждая. В тумбах стола ничего заслуживающего внимания не имелось: бумаги, папки с какими-то документами, разное барахло, которое давно было пора выбросить, да, верно, не доходили руки или хозяину было попросту жалко (не иначе с этим хламом были связаны какие-то сентиментальные воспоминания).
Все, что имело ценность, Полыхаев складывал в портфель. Когда прошел в зал и открыл все ящики комода, то, кроме нескольких золотых безделиц вроде небольшого мужского перстенька и золотой броши в виде майского жука, ничего заслуживающего внимания более не обнаружил. Не очень довольный добычей — маловато было для хапуги на такой хлебной должности, — Николай заглянул на кухню, за что потом долго хвалил себя и называл не иначе, как «провидцем» (мысленно, конечно). А дело в том, что в одном из навесных шкафчиков он обнаружил старинный самовар. Не ведерный, конечно, и даже не трехлитровый, а такой, скорее декоративный, вместительностью чуть более одного литра. И когда он вытащил его и открыл крышку, то увидел, что тулово самовара доверху было заполнено драгоценными ювелирными изделиями с камушками разных цветов и оттенков, явно дорогостоящими. Рассматривать содержимое самовара Николай не стал (дома будет и время, и расположение), раскрыл портфель и высыпал в его черную глубину содержимое самовара. После чего, весьма довольный, покинул квартиру. Когда он выходил, соседская дверь снова приоткрылась и выглянула прежняя старушечья голова:
— Уже уходите?
— Ухожу, — кивнул Полыхаев. — Работы по горло! Только на кофеек и вырвался!
— Ну, доброго пути, — пожелала «соседу» бдительная старушка и закрыла дверь.
— Спасибо, — поблагодарил старушку Николай в уже закрывшуюся дверь и стал спускаться по ступеням лестничного пролета.
Когда Николай уже выходил из подъезда, четверо пацанов, собравшись играть в войну, горячо спорили — кому из них быть немцами, а кому — русскими. На вышедшего Николая Полыхаева в образе заместителя начальника Управления торговли продовольственными товарами Евгения Степановича Шурыги пацаны не обратили никакого внимания. На кой он им сдался, когда решался главный вопрос: кто все же будет ненавистным немцем?
* * *
Возвращаясь домой в образе большого начальника, да еще с кожаным портфелем на две большие застежки, Николай ловил на себе разные взгляды. Кто-то смотрел на него с откровенным уважением, кто-то с завистью, а кто-то и с ненавистью. Примерно так смотрел сам Коля Полыхаев на щекастого мужичка, купившего у него еще совсем недавно на базаре швейцарские часы. Пока он ехал домой, рассуждал о том, к какой категории граждан ему теперь стоит себя причислять. К той, что влачит нищенское существование, к которой относится бывший гример Коля Полыхаев из коммуналки, или к категории состоятельных граждан вроде этого самого Шурыги и толстощекого деляги Ромашова?
Сложный вопрос, однако. Если судить по паспорту, то он прежний Николай Полыхаев, безработный гример театра, а вот если глянуть на все то добро, что у него сейчас припрятано, то он вполне обеспеченный человек, который может многое себе позволить. Но лучше рассуждать об этом, чем решать дилемму — у кого в этот раз занять трешку до получки.
* * *
На столе лежала внушительная горка ювелирных украшений, золотые монеты, три сберегательные книжки (на тридцать тысяч рублей) и несколько пачек денег. Обида на Николая отходила на второй план, пришла уверенность, что будущее сложится наилучшим образом.
— Вот это да-а, — невольно ахнула Эльвира, рассматривая украшения, высыпанные из портфеля на белоснежную скатерть. — Как думаешь, на сколько все это может потянуть?
— Тысяч на сто или, может, даже больше.
— Вот это день! Не думала, что он так богат!
— Так это покуда не деньги. Эти ювелирные украшения, их еще надо умеючи реализовать, — отозвался Полыхаев. — А это дело непростое. — Выждав паузу, добавил: — Даже где-то опасное. Без головы можно остаться.. Нужно отыскать надежных людей.. С кем-то предстоит поделиться. А это будет примерно третья часть.