Страница 33 из 71
Глава 21. Ледяной принц
Глава 21. Ледяной принц
Солнце бьёт в глаза, словно насмехаясь над моим разбитым состоянием. Я почти не спала. Каждый раз, едва я закрывала веки, передо мной вставали то зеленоватые огни морока, то горящие бескрайним океаном голубые глаза Криса, а губы вспоминали жар его поцелуя и прикосновений.
Это было унизительно. Отвратительно. И… предательски будоражаще. Всё внутри до сих пор ныло от странной, непонятной пустоты...
Я с силой трясу головой, стараясь отогнать наваждение. Адреналин. Всего лишь адреналин и шок. Ничего больше.
– Ты выглядишь так, будто всю ночь вела занятия с демонами-переростками, а не отдыхала в уютной постели, – голос Джейн звучит прямо у моего уха, заставляя вздрогнуть.
Она поджидает меня у двери, её глаза блестят от неподдельного, ненасытного любопытства. Проклятые сплетни, должно быть, уже обросли невероятными подробностями после нашего возвращения из похода.
Уж драку Криса с Эриком точно обмусолили вдоль и поперёк. А вот насколько глубоко зашли предположения насчёт нашего общения после… Надеюсь, что не очень-то активно обсуждалось это.
– Так оно и было, – бормочу я, спускаясь с ней по лестнице. Ноги ватные, каждое движение даётся с трудом. – Только демон был один, и зовут его Леманн.
– И? – Джейн подскакивает ко мне поближе, впиваясь пальцами в мой локоть. – Говорят, вы так «дежурили», что чуть лес не спалили! Магистр Монаган был вне себя! И что это за история с поцелуем под луной? Ну, рассказывай! Что между вами происходит на самом деле?
От её вопроса по спине бегут мурашки. Значит, всё-таки предположения построили. Хотя никто ведь не видел, что мы целовались. Блин, ну почему адепты так любят сплетни, а? Заняться что ли нечем?
В мире столько всего интересного. Магия, учёба, да у нас тут каждый день новая информация, новые взрывы в зельеварной или полёты новоиспечённых фамильяров. Которых, кстати, нам пока не доверили.
Эх, мне бы сейчас точно не помешал совет кого-то знающего. Что делать? Как жить дальше? Как общаться с этим нахалом, который так вкусно целовал… В смысле, отвратительно! Конечно, отвратительно!
Я вообще не хотела. Это всё он. Адреналин тот самый.
– Ничего не происходит, – я пытаюсь вырвать руку, но Джейн вцепилась мертвой хваткой. Явно не отпустит, пока не получит исчерпывающий ответ. Эх, ну за что мне всё это? – Всё то же самое, Джейн. Нас ждет брак по расчету, помолвка, скучная вечеринка и всё такое прочее. Ничего интересного.
Мы выходим на залитую утренним солнцем площадь, и моё сердце проваливается куда-то в подошвы ботинок. Дыхание перехватывает, а к щекам приливает непрошенный румянец. Как обычно, в общем-то.
Крис стоит, прислонившись к стене академического корпуса, словно высеченный из мрамора. Его руки скрещены на груди, холодный и отстранённый взгляд устремлен куда-то вдаль, поверх голов студентов. Но он ждет. Меня.
И по напряженным, идеально бесстрастным уголкам его губ я понимаю, что он услышал. Услышал мою последнюю, отчаянную попытку всё отрицать.«Брак по расчету… ничего интересного».
Теперь меня ждёт очередной виток ада в исполнении Леманна. И я даже не представляю, что новенького он для меня заготовил.
– О-хо, – тихо шипит Джейн, отпуская мой локоть. – Похоже, ледниковый период наступил раньше прогноза. И выглядит он… опасно.
Я пытаюсь пройти мимо, делаю вид, что не замечаю его, высокомерно подняв подбородок. Но он с легкостью догоняет нас парой длинных, неспешных шагов и встает слева от меня, вплотную. Его рука не тянется к моей талии, как бывало раньше. Он просто идёт. Рядом. Как тюремный надзиратель.
– Доброе утро, – произносит он.
Его голос ровный, вежливый и абсолютно безжизненный. В нём нет ни привычной насмешки, ни звериного рыка, который ревел в лесу, ни того тёплого, бархатного тембра, что звучал, когда он шептал мне «никогда». Это голос незнакомца.
От этого тона в груди замирает что-то холодное и тяжёлое.
Эти перемены… разительны.
Видимо, пока я ночью сходила с ума от всего произошедшего в походе, он тоже что-то себе думал. И пришёл к какому-то выводу. Только что это за вывод, я даже представить себе не могу.
– А тебя кто звал? – огрызаюсь я, чувствуя, как закипаю от этой ледяной маски. Мне нужно сорвать её. Нужно вернуть хоть что-то знакомое, пусть даже это будет наша ядовитая перепалка. – Решил продолжить роль образцового жениха? Не утруждайся.
Он не отвечает. Не поворачивает головы. Просто продолжает идти как ни в чём не бывало. Его присутствие ощущается как давящая, молчаливая глыба. Воздух вокруг него кажется гуще и холоднее. Джейн, притихшая, плетётся сзади, лишь красноречиво переводит взгляд между нами, словно наблюдает за матчем, где мяч – это мои нервы.
– Что, Леманн, язык проглотил? – не унимаюсь я, сама не понимая, зачем лезу на рожон. Почему его равнодушие ранит сильнее, чем его злость? – Или морок тебе его отшиб? Может, тебе к целителю сходить?
Ни единой мышцы не дёргается на его лице. Он смотрит прямо перед собой, сквозь шумную толпу студентов, будто я – пустое место. Призрак. Невидимка. Это невыносимее любой драки. Хуже любого поцелуя.
Мы доходим до тяжёлых дубовых дверей нашего учебного корпуса. Он останавливается и, наконец, поворачивается ко мне. Его глаза, такие же голубые и бездонные, пусты. В них нет ни злости, ни страсти, ни интереса. Только лёд.
– Хорошего дня, – говорит он с той же мёртвой, отточенной вежливостью.
И прежде чем я успеваю что-то ответить, выпалить очередную колкость или просто отшатнуться, его пальцы обхватывают мою руку. Не сжимая, не причиняя боли, не с той властной силой, что была в лесу. А просто… берут.
Холодные пальцы, бесстрастный захват.
Он подносит мою руку к своим губам и касается тыльной стороны ладони холодным, быстрым, сухим поцелуем. Рыцарский жест, доведённый до автоматизма. Пустая, бессмысленная формальность.
От этого прикосновения по моей коже пробегают мурашки, но на сей раз – от леденящего недоумения и щемящей обиды. Это в тысячу раз интимнее и страннее, чем его дикая хватка в лесу.
Он отпускает мою руку, разворачивается и уходит, не оглядываясь. Спина прямая, плечи расправлены. Он растворяется в толпе, будто его и не было.
Я стою, как идиотка, сжимая ладонь, на которой ещё горит холодный след от его губ. Сердце бешено колотится, пытаясь пробить ледяную скорлупу, что сдавила грудь.
В голове стучит один-единственный, оглушительный вопрос, заглушающий весь окружающий мир:
Что, чёрт возьми, это было?