Страница 26 из 39
ГЛАВА 25.
Квартира Наташи была большой и современной — светлая, с высокими потолками, в новом ЖК, практически в центре Москвы. Огромные окна от пола до потолка выходили на заснеженный двор и дальше — на зимний город. Внутри пахло кофе, корицей и едва уловимым ароматом её любимых свечей с нотами сандала. На кухне мягко горел тёплый свет подвесных ламп, отражаясь в чёрной глянцевой столешнице и стальных поверхностях.
Но сейчас эта просторная, стильная кухня казалась слишком большой и холодной.
Денис стоял у окна, застегивая ремень. На нем не было футболки. И в таком свете его фигура казалась еще более внушительной.
— Почему? — Денис смотрел на неё так, будто она только что сказала, что Земля плоская.
— Потому что я не готова стать матерью в тридцать шесть.
— А в каком возрасте ты готова? — спросил он серьёзно, не отводя глаз.
— Ни в каком, — она шмыгнула носом и отвела взгляд. — Я детей боюсь. Они маленькие, липкие, орут как резаные и всё трогают грязными руками.
Денис вдруг рассмеялся — громко, искренне, от души, запрокинув голову. Смех был такой настоящий, что у неё внутри поднялась волна раздражения.
— Ты издеваешься? — она ткнула его кулаком в грудь.
Он перехватил её руку, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев. Тепло его дыхания обожгло кожу.
— Нет. Ты просто невыносимо смешная. Идеальная мать для моего ребёнка. Серьёзно.
— Я сейчас ударю тебя по-настоящему.
— Ударишь — сядешь за домашнее насилие, и придется тебе рожать в тюрьме, — он подхватил её на руки, закружил по кухне, игнорируя протесты. — Всё, Киса. Конец игры. Ты моя. И ты будешь рожать мне, пока я не скажу «хватит».
— Денис, опусти меня, ради бога! — она вцепилась ему в плечи, боясь упасть. — У меня от этого голова кружится!
— От меня, — он поставил её на пол, но не отпустил. — Не от того, что я кружу. От меня. Скажи.
— От тебя, — выдохнула она, сдаваясь. — Всё от тебя. И голова кружится, и глаза закатываются, и нервы сдают. Пусти, мне нужно в аптеку.
— Наташ, — Денис снова стал серьезным-серьезным. — Я не шучу. Не надо в аптеку.
— Дэн, я сама буду решать все, что касается моего тела. Я взрослая, свободная женщина.
Он посмотрел на неё сверху вниз. Долго. Очень серьёзно.
— Выходи за меня.
— Что? — она замерла.
— Выходи за меня, — повторил он. — Стань моей женой. Ну же, Нат? Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Обещаю.
Наташе в одну секунду стало дурно. Словно кто-то выдернул из-под ног пол. Сердце сделало резкий, болезненный кувырок и замерло, а потом понеслось вскачь, тяжело и неритмично.
Выходи за меня.
Фраза крутилась в голове, как заевшая пластинка. Замужество. Ребёнок. Семья. Всё то, от чего она всю жизнь старательно убегала.
Внутри всё сжалось в тугой, колючий ком, а живот скрутило так, что захотелось согнуться пополам.
Перед глазами замелькали картинки — она в свадебном платье, огромный живот, кричащий ребёнок, бессонные ночи, грязные бутылочки в раковине, вереница борщей и семейных праздников. Уставшая она, застрявшая между работой, кастрюлями и чужими ожиданиями. И, о боже, Ольга в роли свекрови. От этой мысли Наташу чуть не перекосило физически.
Денис почувствовал, как она напряглась в его руках — вся, от макушки до пяток. Как будто внутри неё включили сигнал тревоги. И в этот момент в нём вскипела злость. Опять. Снова этот страх. Снова она смотрит на него, как на угрозу. Стоило разговору зайти чуть дальше флирта и секса — и она тут же смотрела на него так, словно он собирался посадить её на цепь у батареи.
— Наташ… — голос вышел низким, напряжённым. — Скажи что-нибудь.
Она молчала. Опустила голову ему на плечо и притворялась невидимкой. Взрослая, тридцатипятилетняя женщина.
Он резко убрал руки, сделал шаг назад. Челюсть была сжата так, что на скулах проступили желваки.
— Опять, — процедил он сквозь зубы. — Каждый, блять, раз одно и то же.
— Я не хочу замуж, Дэн, — сказала она. — И детей я не хочу. Никогда. Ты что, серьёзно думаешь, что я изменюсь просто потому, что ты так решил?
Он стоял неподвижно, глядя мимо нее.
— Наташ, хватит. Я понял.
На кухне стало тихо до звона.
Где-то за окнами прошуршала машина по снегу. Тихо тикали часы на духовке. Из кофемашины всё ещё тянуло горьким запахом кофе, смешанным с её сладкими свечами
Наташа обхватила себя руками.
— Не смотри на меня так.
Денис медленно поднял взгляд.
— Как «так»?
— Будто я тебя предала.
Он коротко усмехнулся. Без улыбки.
— А что, нет?
— Господи… — она нервно провела ладонью по волосам. — Ты сейчас драматизируешь.
— Я драматизирую? — переспросил он тихо.
Наташа упрямо вскинула подбородок.
— Да. Ты ведёшь себя так, будто я обязана хотеть того же, что и ты.
— Нет, — он резко повернулся к ней. — Я веду себя так, будто заебался быть для тебя временным вариантом.
От его голоса по коже пошёл холодок. Низкий. Хриплый. Сдержанный настолько, что становилось страшно.
— Денис…
— Нет, подожди. Давай честно, Наташ. — Он шагнул ближе. — Ты меня любишь?
Она замолчала. И этого хватило. Он медленно кивнул сам себе. Раз. Другой.
— Вот именно, — выдохнул он.
— Я не сказала «нет».
— Но и «да» ты никогда не говоришь.
Наташа почувствовала, как внутри начинает подниматься злость — защитная, привычная.
— Потому что ты давишь на меня!
— Я? — он даже усмехнулся от неверия. — Я, блять, хожу вокруг тебя как сапёр по минному полю. Боюсь лишний раз сказать что-то не то, потому что ты сразу закрываешься.
Она отвела взгляд. Потому что он был прав. И это бесило ещё сильнее.
— Ты не понимаешь, каково это для меня.
— Так объясни.
— Я не хочу превратиться в чью-то жену-наседку! — резко выпалила она. — Не хочу раствориться в чужой жизни! Не хочу однажды проснуться и понять, что от меня остались только кастрюли и ипотека!