Не ври мне, Киса

ГЛАВА 24.

— Киса-Киса-Киса, — раздался игривый голос у уха. Денис прижался к её спине, обвил руками талию и уткнулся носом в макушку. От него пахло морозом, снегом и тем самым цитрусовым парфюмом, которым теперь, казалось, пахла вся квартира.

— Ты холодный, — запищала Наташа.

— А ты тёплая. Согреешь.

Наташа фыркнула, но уголки губ уже предательски ползли вверх. Она повернулась и упёрлась ладонями ему в грудь — пальцы всё ещё слушались неидеально, но хватило, чтобы почувствовать, как под свитером напряглись мышцы.

— Ты невыносимый, Власов.

— А ты — очень красивая. Мы чертовски друг другу идем, — он наклонился и быстро чмокнул её в кончик носа, потом в щёку, потом в уголок губ. Дразнил. Намеренно. — Как твои пальчики? Уже готовы к сложным операциям? Например, к расстёгиванию моей ширинки?

— Денис! — она попыталась оттолкнуть его, но он только засмеялся и прижал крепче, поднимая её за бёдра и усаживая на островную столешницу. Теперь они были почти одного роста. Его ладони остались на её талии, большие пальцы медленно поглаживали кожу под одеждой.

— Что Денис? — игриво скривился он. — Я целый день думал об этой аппетитной попке, — он сжал её ягодицы своими большими ладонями. Встал между её ног, целуя шею.

— Ты... — начала она, но договорить не успела.

Его губы нашли то место за ухом, от которого у неё всегда подкашивались колени. Даже сидя на столешнице. Наташа вцепилась ему в плечи, пальцы предательски дрожали, но не от слабости — от нетерпения.

— Я что? — пробормотал он, спускаясь поцелуями ниже, к ключице. — Что я, Киса?

— Ты невыносимый, — выдохнула она, запрокидывая голову.

— Это ты мне уже говорила, — он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде плясали чертики, но где-то глубоко тлело что-то серьёзное, жадное. — А вот то, что у тебя под кофточкой... я ещё не всё изучил.

Он потянул ткань вверх, и Наташа послушно подняла руки, позволяя стянуть кофту через голову. Бюстгальтер полетел следом — Денис расстегнул его одной рукой, даже не глядя, и она подумала: «Чёрт, откуда у него такая сноровка?»

— Ты не представляешь, как я по тебе соскучился, — прошептал он куда-то в ложбинку между грудей. А потом посмотрел на нее снизу вверх.

— Не смотри так, — попросила она шёпотом.

— Как?

— Будто я — весь твой мир.

— А ты и есть весь мой мир, — он погладил её по щеке, провёл большим пальцем по губе. — Ты не поняла ещё?

Но она не ответила. Не могла. Потому что если бы открыла рот, то сказала бы что-то, что было страшнее любого признания. Что-то про то, что она тоже никогда так ни по кому не скучала. Что он — её первый нормальный мужчина. Что она боится этого до чёртиков.

Вместо этого она потянула его за ремень, расстегнула джинсы, и Денис помог ей, стаскивая их вместе с боксерами, неловко, торопливо, чуть не упав, когда запутался в штанине. Наташа рассмеялась — громко, искренне, откидываясь назад на руках.

Денис всегда был эмоциональным, темпераментным, но сегодня больше чем обычно.

Наташа успела подумать: «Может, по дороге чайку хлопнул?» — но вслух не сказала, лишь едва слышно хихикнула, когда Денис поцеловал её в живот. Губы — горячие, влажные — оставили дорожку на коже, и она выгнулась, сама не понимая, то ли щекотно, то ли слишком приятно.

— Ты чего хихикаешь? — он поднял голову, в глазах — подозрение и улыбка одновременно.

— Ничего, — она закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. — Просто... ты сегодня какой-то... энергичный.

— А ты против? — его бровь поползла вверх.

— Нет, — честно призналась она.

Денис хмыкнул, но допытываться не стал — опустился ниже, целуя её длинные, поджарые ноги. Пальцы его гладили икры — медленно, вверх-вниз, разминая уставшие мышцы. Наташа прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение дня уходит под его ладонями.

— У тебя красивые ноги, — сказал он, почти мурлыча. — Знаешь?

— Знаю, — она не стала скромничать. — Я вообще вся красивая.

— Самоуверенная какая. Но ты права.

Он целовал пальцы на ногах — нежно, как будто это было что-то драгоценное. Наташа дёрнулась от щекотки, но он придержал её за щиколотку, не давая отдёрнуться. Коснулся губами изгиба стопы.

— Денис, это... — она запнулась, потому что это было странно и приятно одновременно. — Зачем?

Он поднял голову, встретился с ней взглядом.

— Каждый сантиметр тебя достоин любви.

— Ты ненормальный, — выдохнула она.

— Нормальный, — он продолжил целовать, поднимаясь выше. — Просто я люблю тебя. Всю.

Его губы скользили по внутренней стороне бедра — медленно, дразняще, то касаясь, то отстраняясь. Наташа замерла, не дыша. Каждый миллиметр кожи пылал, каждый нерв был обнажён, каждый волосок на руках вставал дыбом.

Он остановился ровно там, где тонкая кожа бедра переходила в самое чувствительное место. Пальцами раздвинул её, не спрашивая разрешения, коснулся языком, и Наташа выгнулась, вцепляясь в дерево столешницы.

Она хотела сказать что-то колкое. Язык уже сформировал первую букву, но в следующее мгновение Денис сделал такое движение — языком, губами, пальцами — что все мысли, включая самые остроумные, вылетели в форточку, как перепуганные птицы.

— Денис…

Он не отвечал — только мычал что-то одобрительное, и вибрация от этого мычания проходила сквозь неё, добираясь до самых глубин.

— Ты сегодня... — она пыталась говорить, но слова распадались на слоги. — Ты слишком...

Он поднял голову. Взгляд из-под густых ресниц — тёмный, расширенный, опасный.

— Что? — спросил он, не переставая гладить её пальцами. — Слишком медленно? Слишком сильно? Слишком... хорошо?

— Слишком много, — выдохнула она, и это было правдой. Его было так много — внутри, вокруг, везде, — что она задыхалась.

Наташа кончила с тихим, протяжным криком, который зажала ладонью, чтобы не беспокоить соседей — хотя кого она обманывала, соседи, наверное, уже привыкли. Её трясло, пальцы дрожали, колени сводило судорогой.