Страница 57 из 63
Во время полета Шакал присел на соседнее кресло с обоими министрами, демонстративно закурил, стряхивая пепел на пол. Министр шаха сделался совсем белым и с ужасом смотрел то на тлеющую сигарету, то на примотанные скотчем бруски взрывчатки.
— Куда мы летим, господин террорист? – поинтересовался Ямани.
— В Алжир.
— В Алжир? – Саудовец задумался. – Почему не в Дамаск? Видимо, у вас проблемы с ливийцами. Вы же убили их человека.
— Ничего подобного, – стал блефовать Шакал. – В Триполи нас ждут и будут встречать с почетом. Боюсь, вас там ждет яма два на три метра.
— Алжир – маленькая страна, – продолжал размышлять саудовский министр. – Они сейчас остро нуждаются в международном признании. Их посредничество в переговорах об освобождении заложников – прекрасный повод заявить о себе. Значит, все остальные страны отказались вас принимать, – сделал он верный вывод.
Карлос ушел, так и не найдя что ответить прозорливому политику.
Через два с половиной часа самолет приземлился в Дар-эль-Бейда – аэропорту, расположенном в пригороде Алжира. Прием был достаточно торжественным. Лайнер препроводили на стоянку самолетов для особо почетных гостей, рядом с президентским бортом.
— Я пойду на встречу, – инструктировал Ильич Ахмеда. – Ты остаешься за главного. Такой прием еще ни о чем не говорит. Это может быть хитрость, чтобы усыпить нашу бдительность. Если меня захватят или я не вернусь, ты знаешь, что делать, – он кивнул на сидящего отдельно палестинца с пультом для подрыва взрывчатки.
Карлос спустился с трапа в своем черном берете и солнцезащитных очках. Встречать его приехал улыбающийся министр иностранных дел Абдель Азиз Бутефлика. Он обнял его как брата и проводил в зал для особо важных делегаций. Там захватчика ждал лично президент Бумедьен. В течение пяти часов Карлос и алжирцы вели переговоры.
Раздраженный и вымотанный, Карлос вернулся в самолет.
— Алжирцы нас обманули, – сообщил он Ахмеду. – Им мало освобождения их министра. Вместо того чтобы, как мы договаривались, заправить самолет и отпустить нас дальше, они хотят, чтобы мы освободили всех заложников.
— Ублюдки, – сразу озлобился палестинец. – Хотят услужить саудовцам. Те наверняка им что-то пообещали. Но Ямани и Амузегар должны умереть, как приказал Вадей. – Он с подозрением посмотрел на Шакала.
— Конечно, – ответил тот, но предательски отвел глаза в сторону. Чтобы побыстрее уйти от щекотливой темы, он спросил: – Кляйна отправили в госпиталь?
— Да, почти сразу.
Ильич не стал рассказывать, что министр иностранных дел Алжира в разговоре с глазу на глаз убеждал его принять выкуп за обоих министров.
— Саудиты предлагают вам двадцать пять миллионов за Ямани, – возбужденно предлагал алжирец. – Уверен, иранцы дадут не меньше. На революцию надо много денег. Они понимают щекотливость момента и предлагают перевести деньги частями на разные указанные вами счета. О конкретных суммах не будет знать никто, тем более Вадей Хаддад.
Это был прямой подкуп и предложение предательства, но у торговцев Востока так было принято. Шакал решил, что Ахмеду знать этого не надо. Он и так смотрит на него с подозрением. Но мысли о сумме в пятьдесят миллионов долларов постоянно всплывали в голове, порождая разные предположения.
— Карлос, мне кажется, мы в ловушке, надо отсюда улетать. – Было очевидно, что палестинец едва сдерживается от раздражения. – Надо улетать в Ливию, к Каддафи.
— Ты прав, это ловушка. Нас отсюда не выпустят, пока мы не отдадим им хотя бы часть заложников. Иначе алжирцы будут выглядеть как наши сообщники, а не как спасители. Им нужен успех перед всем миром. Думаю, надо отдать всех заложников неарабского происхождения.
— Тогда чем мы будем торговаться в следующей стране? Так мы растеряем все, – вспылил Ахмед.
Шакал мрачно молчал. Через час он по рации сообщил условия, на которые согласились террористы. Задний люк самолета открылся, и по лестнице на бетонку аэропорта Дар-эль-Бейда спустились два десятка граждан из Азии, Африки, Латинской Америки. Последним спустился министр из Венесуэлы. Несмотря на тяжесть перелета, он выглядел подтянуто. Немного помявшись, он подошел к Ильичу.
— Карлос, скажите, вы правда бы убили меня?
— Доктор Эрнандес, я бы берег вас до последнего, – услышал он в ответ совершенно спокойный голос.
Венесуэлец в тяжелой задумчивости пошел нагонять товарищей по несчастью, направляющихся в сторону здания аэровокзала.
Больше оставаться в Алжире не было никакого смысла, надо продолжать задуманный вояж по другим странам, делать публичные заявления о борьбе палестинского народа против оккупантов-израильтян и по одному выпускать заложников. Однако время было упущено. Саудовцы где шантажом, где подкупом заставили большинство стран отказаться принять самолет по тем или иным причинам. Они зависли в прямом и переносном смысле в воздухе.
Прямого рейса из Вены в Дар-эль-Бейда не было. Пришлось лететь с пересадкой в Риме. Когда Батый наконец сошел с трапа лайнера, наступил поздний вечер. Первым делом, пройдя паспортный контроль, он нашел телефон-автомат.
— Это Батый, – назвал он пароль.
— Это Матильда, – ответили на том конце.
— Я прилетел, мои действия?
— Ожидайте, – ответил спокойный голос.
— Чего? – раздражаясь, удивился разведчик. Он ожидал хоть какой-то информации или распоряжения, а не такого непонятного ответа.
— Ожидайте, – снова повторила трубка, и связь разъединилась.
Батый мысленно выругался. «Ожидайте» означало, что никуда ехать не надо. Надо просто находиться на этом месте и тупо ждать. Тут напомнил о себе голод. Мужчина отправился на поиски ресторана или кафе. На втором этаже аэровокзала располагался бар, туда-то он и направился. За низкими по-восточному столиками на оттоманках, так называют мягкие без ножек диваны с подушками, заменяющими спинку, и с валиками по бокам, расположились наряду с местными пассажирами гомонящие европейцы. В них Батый безошибочно узнал журналистскую братию. Он подошел к одной шумной компании, расположившейся у большого панорамного окна, через которое хорошо просматривалось все летное поле.
— Привет, коллеги. Меня зовут Удо, я из Германии, тоже журналист. К сожалению, застрял на пересадке и, очевидно, пропустил все самое интересное. Не дайте своему немецкому коллеге умереть от любопытства. Поведайте, где самолет с заложниками?
Его довольно доброжелательно приняли и сообщили последние новости.