Агент Север

— Среди тех, кого освободили, была молодая женщина? В заложниках Карлос держал мою немецкую коллегу.

— Возрадуйся, друг, выпустили твою соотечественницу.

«Ну слава богу, хотя бы за эту дуру я теперь спокоен», – с облегчением подумал разведчик.

— Так чего нам теперь ожидать? – нетерпеливо поинтересовался гость.

Журналисты переглянулись.

— Ты знаешь, Удо, – с хитрым прищуром заговорил один из мужчин. – У нас, испанцев, есть такая поговорка: «Живи, веселись, с друзьями делись». Нам уже этот чай поперек горла стоит.

— Все понял, коллеги, – Батый резво подскочил.

Намек был достаточно прозрачным. Журналисты явно обладали какой-то информацией и не зря торчали в этой дыре. Надо было наладить с ними отношения. В Алжире, как и любой мусульманской стране, алкоголь был под запретом, но Батый хорошо знал местные нравы. Он подошел к бармену и заговорил с ним по-арабски.

— Послушай, Саид, – прочитал он имя на бейдже, – мой друг только что освободился из лап террористов. Его едва не расстреляли, и теперь надо снять стресс. Я надеюсь, ты нам поможешь.

Удо положил на стойку крупную купюру. Бармен опасливо посмотрел по сторонам.

— Саид, я не хочу, чтобы ты пострадал, поэтому принеси нам чайник, вместимостью не меньше литра, нас же много, с выдержанным шотландским..

— Чаем, – тут же добавил, понятливо улыбаясь, Саид. Банкнота стремительно пропала со стойки. – Подождите, я принесу.

Араб скрылся в подсобке, а Батый вернулся к компании.

— Друзья, сейчас будет особый чай, заваренный по старинному шотландскому рецепту.

Журналисты оживились. Саид принес большой чайник и сразу удалился. Теперь он ни за что не отвечал. Мужчины, оживленно переговариваясь, подливали себе крепкий напиток.

— Ты хороший парень, Удо. Как тебе это удалось? – довольный испанец широко улыбнулся. – Открою тебе секрет. У нашего местного коллеги нашелся знакомый диспетчер в башне, откуда управляют полетами. Он сообщил, что самолет с террористами направился в Ливию. Так что следим за новостями и ждем.

«Центр велел делать то же самое».

Ильич никогда не признавался, что не очень любит летать. Не то чтобы он боялся, но определенно опасался. В декабрьском небе даже над Северной Африкой погода становилась непредсказуемой: сильные ветра и грозы шли чередой, создавая сложные условия для полета. DC-9 здорово болтало, и это доставляло немало неприятных ощущений. Особенно когда лайнер проваливался в воздушную яму, сердце невольно замирало в груди. Затем начиналась такая тряска салона, что казалось, будто самолет вот-вот развалится на куски. В этот момент невольно стараешься крепко сжимать подлокотники кресла, так что пальцы белеют от напряжения. Холодный пот выступает на лбу, а неприятный комок подкатывает к горлу, многократно усиливая чувство тревоги. Тело невольно вдавливается глубже в кресло, словно это может хоть как-то защитить от непредсказуемых порывов ветра и резких перепадов высоты. В такие моменты любой человек особенно остро чувствует, как он беспомощен перед силами природы. Ты пытаешься сосредоточиться на дыхании и расслабиться, но напряжение не отпускает. Тревожные мысли мечутся, словно сорванные листья на ветру, и никак не могут успокоиться, избавиться от накатывающей тревоги. Карлос старался не показывать своих переживаний, но внутри бушевала настоящая буря эмоций. Он чувствовал, как напряжение нарастает, а контроль над ситуацией ускользает. Их не хотел принимать ни один аэропорт. Они либо категорически отказывались, либо просто не отвечали на запросы пилотов. Их самолет попытался сесть в Тунисе, но местные власти просто отключили посадочные огни и обесточили целый район, чтобы они не смогли приземлиться.

— Летим в Ливию, – принял решение Карлос.

— Но Триполи не хочет нас принимать, – сообщил командир корабля.

— Нам больше некуда лететь, – в раздражении кричал Шакал. – Скажите, что в противном случае мы начнем убивать заложников.

— Они отвечают, что это их не касается, – после переговоров с диспетчером сообщил пилот.

— Мы все равно сядем в Триполи, – яростно разбрызгивая слюну, потребовал Карлос.

Весь салон слышал эту перепалку. Подогретая нервозностью Карлоса, атмосфера на борту самолета стала удушающе зловещей. Заложники ощущали, что смерть как никогда близко подобралась к ним. Немке, измученной страхом и болтанкой, стало плохо. Она ушла в конец салона и в истерике стала крушить кресла, ее начало рвать. В таком состоянии она готова была пристрелить любого даже за косой взгляд. Все подавленно молчали и молились. Больше им ничего не оставалось. На пилотов обрушился поток угроз со стороны местных диспетчеров, они не выдержали и, несмотря на запрет на посадку со стороны властей Ливии, посадили самолет на запасную полосу. Лайнер тут же был заблокирован. Обстановка накалилась. Никто из ливийских официальных лиц не хотел разговаривать с Карлосом. Так приказал Каддафи. Общаться террористы могли только с диспетчером, но тот постоянно ругался и оскорблял их, требуя выпустить заложников под угрозой штурма. Это был тупик.

Через несколько часов после обеда в аэропорт приехал посол Австрии в этой стране. От имени правительства он стал требовать, чтобы террористы вернули самолет, так как изначально была договоренность, что DC-9 доставит их в Алжир, а там они пересядут в другой самолет. Карлос был в растерянности.

— Нас все предали, – жаловался он Ахмеду. – Каддафи отказывается нас принять, хотя обещал предоставить убежище. Вадей Хаддад должен был призвать нам на помощь союзников, но он молчит. Вслед за ним молчит и Саддам. Мы что, должны сгнить на краю этой пустыни?

— Ты убил человека, близкого к полковнику, он такого простить не может, – нервно выкатив глаза, яростно стал обвинять Шакала соратник. – Случайно или нет, никто здесь возразить и заступиться за тебя перед Каддафи не может. Хаддад знает это и не хочет навлечь его гнев на себя. А главное, – палестинец упер указательный палец в грудь Карлоса, – ты не казнил сразу Ямани и Амузегара. Именно для этого все затевалось. Ты упустил время и свой шанс.

— Ты считаешь, что, если мы сейчас выбросим их трупы на летную полосу, все изменится?

— Уже нет. Даже наоборот, Ильич, ситуация перевернулась на 180 градусов. В Вене ты был революционер и тебя готовы были поддержать многое арабские страны, а теперь ты станешь убийцей, от которого отвернутся все, и нас арестуют в первом же аэропорту.

— Что ты предлагаешь, Ахмед? Отдать заложников? – напрягся Карлос.