Страница 54 из 63
Глава 22.
* Алина *
*
Максим ушел на работу рано, оставив на столе записку:
«Вернусь к восьми. Если что — звони»
.
Я все равно не собиралась звонить и тревожить его.
Чай остывал в кружке, пока я сидела на кухне, глядя в окно. Все, что сказала Светлана Ивановна, — каждая ее улыбка, каждый поддерживающий комментарий — застряло в голове, как осколки. Казалось, если еще раз переберу их по порядку, все сложится в картину, но чем больше я пыталась, тем сильнее расползалось все, во что я верила.
Я записалась к Виктории Павловне, уже почти родному своему врачу, прямо с утра. Сказала, что это срочно, а она нашла для меня окно в графике.
Кабинет встретил меня тем же запахом кофе и книг, а Виктория Павловна сидела, как всегда, в мягком кардигане и с чуть усталыми глазами, но внимательной улыбкой.
— Что-то случилось, — сказала она, как только я села. Это был не вопрос, а констатация факта.
— Мы нашли женщину. Маму Алины Ковалевой, — я выговорила это почти шепотом. — Она рассказала все. Или все то, что считает правдой.
Я рассказала ей о встрече. О том, как в каждой детали из уст этой женщины рушилась моя «биография»: не художница, не бариста, не архитектор, не та, кем я себя помнила. Все оказалось выдумкой.
— Как вы думаете, зачем Лена… зачем я это сделала? — спросила я, запнувшись. — Я же, получается, придумала человека?
Виктория Павловна склонила голову.
— Если опираться на факты, Лена могла услышать имя Алины в больнице. Например, от медсестры, случайно, мимоходом. Подсознание цепляется за такие вещи, особенно в состоянии травмы.
— Но зачем придумывать целую жизнь?
— Это не совсем «зачем», — мягко ответила она. — Это защитный механизм. Потеряв контроль над реальностью, человек может создать для себя историю, которая кажется безопасной. Ваша «Алина» могла быть такой — с увлечениями, привычками, которые ближе вам. Это помогает не утонуть в хаосе.
Я молчала. Логика врача выглядела убедительной. И в то же время хотелось найти хоть одну щель, через которую эта «правда» могла бы ускользнуть.
— Значит, все, что я помнила, не мое?
— Необязательно, — сказала она. — Иногда в такие истории просачиваются настоящие детали, просто они перемешаны с фантазией. Но да, образ в целом мог быть полностью сконструирован.
Я слушала и чувствовала, как странным образом становится легче. Потому что необъяснимое стало объяснимо. Потому что это не мистика, не чья-то игра, это просто мой же мозг, который пытался меня спасти.
— А если… если я уже не хочу возвращать себя прежнюю? — спросила я, когда смогла восстановить сбившееся дыхание.
Виктория Павловна чуть улыбнулась:
— Тогда оставайтесь собой нынешней. Но теперь осознанно, — она потянулась к столу, достала аккуратную кожаную папку и вынула оттуда карточку. — Это контакт моего коллеги, Аркадия Михайловича. Он нейропсихолог, работает с последствиями амнезии и травм. Я бы хотела, чтобы вы сходили к нему хотя бы пару раз. Теперь, когда проблема стала еще понятнее, и наши действия могут стать конкретными.
Я взяла карточку, хотя еще не решила, позвоню ли.
— И… — она помолчала, подбирая слова, — я хочу предложить вам мягкий препарат, который поможет снять фоновую тревожность и нормализовать сон. Вы слишком долго держите все на адреналине. Это как пытаться зашить порез на бегу — швы все равно разойдутся.
— Я не хочу пить таблетки, — вырвалось у меня почти автоматически.
— Это не «тяжелая химия», — спокойно ответила она. — Но без отдыха психике будет сложнее. Это временно, уверяю. Помощь, а не замена вашей воли.
Я кивнула, не глядя. Внутри все сопротивлялось, но карточка в руках и листок с названием препарата в сумке были слишком осязаемыми, чтобы отмахнуться.
— И еще, — сказала Виктория Павловна напоследок. — Если вы начнете вспоминать что-то новое, не спешите верить первому образу. Запишите, разберите. Иногда то, что кажется памятью, на самом деле проекция.
Я вышла из кабинета с ощущением, что держу в руках план побега из собственных иллюзий. Но впереди был длинный путь — и я пока не знала, хватит ли мне на него сил.
Я шла от клиники медленно, потому что спешить было некуда. В сумке лежала визитка Аркадия Михайловича и рецепт на маленький пузырек с таблетками, которые должны «снять фоновую тревожность» и «помочь мозгу выйти из режима спасения».
Виктория Павловна говорила спокойно, уверенно, так говорят врачи, которые точно знают, что с тобой не происходит ничего паранормального, только человеческое. И я, черт возьми, впервые была готова ей поверить.
Мама Алины Ковалевой… Она ведь смотрела на меня, как на чужую. Даже не пыталась искать сходства. Все, что я знала «о себе» — эти рисунки, кофе, какие-то смешные подробности про детство — оказалось придумано. Не память, а сказка, которой я зачем-то поверила.
Видимо, правда была сильно проще. Лена, потерявшая ребенка и память, услышала в больнице чье-то имя и, вцепившись в него, построила из обрывков фантазию. Может, так было легче, чем смотреть в лицо реальности. А те единожды сработавшие пароли тогда тоже оказались фантазией еще не восстановившегося мозга…
Я дошла до остановки, но проходящий мимо автобус даже не попыталась остановить. Вытянула из сумки визитку. Белый картон, сдержанные буквы, номер телефона. Аркадий Михайлович, нейропсихолог. Я провела пальцем по краю карточки — холодный, гладкий.
Потом достала листок с названием препарата. Таблетки обещали, что я наконец буду спать. Не проваливаться в вязкое забытье, не метаться по ночам, а именно спать. И, может, тогда станет чуть легче.
Я не чувствовала желания спорить с врачами. Только усталость и тихую, едва заметную готовность поверить, что реальность — это просто реальность.
Дом встретил тишиной. Даже Ворон не вышел, наверное, спал где-то, свернувшись клубком. Я машинально скинула пальто прямо на стул, не раздеваясь до конца.
Максима еще не было, и в этом была какая-то странная свобода, как будто у меня есть час-другой, чтобы сделать что-то, о чем он не узнает.
Я прошла в спальню, села на край кровати и уставилась в пол.
Про маму Алины я теперь знала больше, чем хотела. Но про родителей Лены… ничего. Даже имен. Даже того, живы ли они.
Как так вышло, что я ни разу не спросила?
В груди защемило, и я встала, как по команде. Открыла шкаф, потом тумбочку. Папки с документами я видела раньше — в основном счета, квитанции, какие-то бумаги по дому. Но сегодня я искала что-то другое.