Страница 8 из 133
Когда Ахейя попыталась перебраться через очередную красную дюну, у нее подогнулись ноги, она упала и покатилась к подножию холма. Песок забивался в раны, которыми было покрыто все тело.
«Довольно».
Это слово прозвучало у нее в ушах при первых признаках поражения; оно было произнесено чьим-то усталым, горьким и безнадежным голосом, так похожим на ее собственный.
«Хватит, оставь эти жалкие попытки».
Это тьма, струившаяся по ее жилам, нашептывала ей лживые слова. Как будто она сама, Ахейя, хотела сдаться и умереть. Она знала, что это ложь, она слышала эти слова много раз, но трудно было убедить себя во враждебности этого голоса, ведь выход, предлагаемый им, казался таким легким, таким привлекательным.
«Будет гораздо проще, если ты просто позволишь варколаку съесть себя».
Почти невозможно было заставить себя не слушать этот соблазнительный голос, а сказать, что она сможет добраться до цели… что сейчас нельзя сдаваться.
– Нет, – прошипела Ахейя сквозь зубы, чтобы заглушить голос, вынуждавший ее опустить руки. «У меня все получится. Нужно только пересечь границу. Там я буду в безопасности».
Она бросилась бежать; болели ноги, все суставы, дышать было так тяжело, что в груди снова возникла острая боль. Но расстояние до барьера постепенно сокращалось, и вскоре Ахейя увидела собственное отражение.
Ее лицо расплылось, как будто ветер пронесся над озером с черной водой. Волны снова и снова бежали по поверхности стены, и в конце концов отражение девушки-диоскура исчезло. Ее лицо скрылось за черными водоворотами, но через несколько секунд магик, создавший стену, вернул отражение, и Ахейя увидела себя.
Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев магика, но в этот момент ногу пронзила боль, ее дернули назад, и Ахейя упала на землю. Она задыхалась, хрипела и пыталась выплюнуть песок, набившийся в рот. Обернувшись, она увидела варколака, который схватил ее за щиколотку. Кровь хлестала из раны и сразу же уходила в красный песок.
Ахейя не могла кричать, у нее пропал голос от жуткой боли, она дышала так часто, что закружилась голова. Песчинки и мелкие камешки царапали обнаженные руки, рвали одежду, а черные растрескавшиеся когти утаскивали ее прочь, все дальше от границы, и с каждой секундой надежда на спасение таяла…
«Тебе конец. Ты покойница. Ты…»
– НЕТ! – прохрипела Ахейя, глотая злые слезы, отчаянно пиная и царапая пустоту, дым, который скрывал хищника и постепенно поглощал ее тело.
Было больно, Боги, как же ей было больно. Но смерть была еще хуже боли. Ахейя не могла потерпеть поражение сейчас, когда почти достигла цели. Она не могла погибнуть напрасно.
«Я никогда больше не буду слабой…»
Ахейя мысленно повторяла эти слова снова и снова, и отчаяние придало сил; она сунула руку в черную тьму, попыталась нащупать что-нибудь внутри магической стены, найти опору. Пальцы жгло, как будто она держала ладонь над пламенем, а тем временем мерзкая тварь еще глубже вонзила клыки в ее ногу. Ахейя попыталась ползти вперед, несмотря на невыносимую боль в руках, но варколак тянул ее на себя. Ей показалось, что она разорвется надвое.
– Боги, пожалуйста, помогите! – вскричала Ахейя, извиваясь.
Руки по локоть ушли в стену, которая отгораживала пустыню от иного мира. Боль ослепляла, в ушах шумело, перед глазами медленно ползли какие-то ярко-алые полосы.
Варколак пронзительно взвизгнул и на мгновение отпустил ногу Ахейи; она, воспользовавшись этой возможностью, рванулась прочь, и онемевшие пальцы скользнули по шероховатому камню. Граница между мирами окутала ее руки, потом плечи; несмотря на жестокую боль, она все-таки понемногу ползла вперед.
– Кто-нибудь…
Это был шепот. Мольба. Молитва.
Крепко зажмурившись, Ахейя сунула голову во мрак.
Внутри было нечем дышать.
Она закричала, но крик застрял в горле.
Слезы испарялись, стоило им выступить на глазах.
«Зато я снова увижу ее».
При мысли об этом, о том, что она сейчас умрет, покинет этот мир навсегда, у Ахейи болезненно сжалось сердце. Если она погибнет, то снова встретит Андромеду, свою мать; и когда она осознала это, боль отступила. В конце концов, это была всего лишь физическая боль. Такую боль Ахейя могла вытерпеть. Она терпела ее всю жизнь.
Красные полосы, мелькавшие перед глазами, побежали быстрее. Если не считать этих полос, вокруг царила полная тьма.
«Мне тебя не хватает».
Ахейя едва соображала, ее сознание словно застыло на краю реальности, над черной бездной, которая звала ее по имени… И внезапно боль утихла. Невидимое пламя, которое бушевало вокруг, погасло, воздух хлынул в легкие, и ей снова показалось, что сейчас ей откусят ногу. Она застонала и свернулась калачиком. Горячая кровь текла по ноге и ступне. Ахейя открыла глаза и тут же пожалела об этом.
Монстр последовал за ней в Алхиру. «Ну разумеется». Она была в таком отчаянии, так устала; Ахейя даже не подумала о том, что произойдет после того, как она пересечет границу. Она поморгала, пытаясь избавиться от алой пелены, застилавшей зрение, и, нащупав руками каменистую землю, поползла вперед.
«Только не так. Я не собираюсь умирать на коленях».
Ахейя оглянулась на хищную тварь, которая двигалась сквозь мглу; магик струился с ее боков, словно вода. Она попыталась ползти быстрее. Боль в ноге напомнила о том, что может сделать с ней варколак, что сделает с ней варколак. Ахейя постаралась не обращать внимания на ноющие суставы, поднялась и заковыляла по камням, подволакивая раненую ногу.
Она шла с трудом, потому что нога все время подгибалась, и еще земля как будто раскачивалась, постоянно смещалась. Ахейя видела лишь на расстоянии вытянутой руки, дальше все скрывалось во мраке. Зрение не могло помочь, у нее остались лишь слух и осязание; она чувствовала только… ужас, едкий запах дыма, наполнявшего легкие, жжение в груди… И внезапно ощутила жар. Он не походил на невидимое пламя, заключенное в стене между мирами, но все же обжег раны, и Ахейя невольно зашипела.
Она медленно поморгала. Тьма постепенно рассеивалась, и показался какой-то тусклый янтарно-желтый свет. Ахейя нашла опору, под ногами ощущалась твердая земля; стало тепло, ледяной ком в груди растаял. Она застонала и снова рухнула на землю от боли в ноге; колени ударились о каменную плиту, и этот стук нарушил мертвую тишину. Упершись в гладкую поверхность израненными, грязными пальцами, Ахейя приподнялась.
– Атиран.