Страница 36 из 133
– Ты так считаешь, Рухи? – Уголок его рта дрогнул, как будто он хотел улыбнуться, но передумал. – Я вытащил ее из постели? – спросил Ариок, обращаясь к своему подручному, но при этом глядя Ахейе прямо в глаза.
– Никто никого ниоткуда не вытаскивал, – пробубнил Люк и откусил кусок какого-то темного, почти обугленного жареного мяса.
– Конечно нет, ты просто пробрался ко мне в комнату, пока я спала, стоял и пялился, – отрезала Ахейя, решив немного преувеличить. Она чувствовала необходимость защищаться.
Ариок на долю секунды прищурился и бросил на Люка испепеляющий взгляд. Оборотень пожал плечами, хотя Ахейе показалось, что его уверенность в себе была несколько поколеблена.
– Гаашан, – бросила женщина-серафим, в досаде закатив глаза, потом окинула Ахейю оценивающим взглядом и вернулась к своей тарелке.
– Пошла ты знаешь куда, Эмрин, – огрызнулся Люк, прикусил свое колечко в губе, взял чашу и сделал большой глоток.
Прошла долгая минута, и когда Ариок снова обернулся к Ахейе, его лицо выражало прежнюю скуку и высокомерие.
Он начал срезать кожуру с апельсина.
– Ну, тогда давай, произноси свои молитвы, – хрипло произнес он. – Если это тебе так нужно.
Ахейя бросила на него пренебрежительный взгляд, потом оглядела блюда, в изобилии расставленные на столе. В последний раз она ела настоящую еду, наверное… нет, она уже не помнила, когда это было. И все здесь пахло так аппетитно, что рот наполнился слюной и заурчало в животе. Возможно, в другой ситуации Ахейя не стала бы молиться, но сейчас ей показалось, что ей бросили вызов, и поэтому она склонила голову и вполголоса пробормотала несколько фраз, которым ее учили в детстве. Но Ахейя молилась неискренне, слова не шли с языка. Слова были пустыми, как та дыра у нее в груди; механически произнося молитву, она думала о том, как трудно сохранить веру после стольких испытаний.
«Они ведь никогда не помогали тебе, Ахейя… и ты сама никогда не верила в эти заученные слова», – укоризненно произнес голосок в голове. Он снова проснулся, снова издевался над ней.
Ахейя много размышляла о религии. После смерти матери она утратила веру и теперь толком не знала, как относиться к Древним Богам и связанным с ними преданиям; но все же она цеплялась за мысль о существовании высшей силы, провидения. Это приносило некоторое утешение. Она уже не верила в то, что молитвы слушает некое всемогущее существо, обитающее на небесах, однако оставалась крошечная надежда на то, что сама вселенная услышит ее. И поэтому ее молитвы были обращены не к Богам, а к вселенной; ведь Ахейя была уверена в ее существовании – в отличие от существования Богов.
Когда она закончила молитву и подняла голову, оказалось, что все сидящие за столом смотрят на нее – озадаченно, удивленно, с недоумением. Ахейя едва не улыбнулась. Ей никогда не приходило в голову, что нефилимы могут быть такими… обычными.
– Довольно, – раздраженно произнес Ариок, и гости пришли в себя.
Ахейя бросила на него почти благодарный взгляд, но чувство благодарности испарилось, когда он продолжил:
– У нас имеются собственные традиции. Выражение благодарности Богам за пищу, которую наш народ добыл тяжким трудом, не входит в их число.
Ахейя удивилась. Пожалуй, она в чем-то была с ним согласна.
Она оглядела других нефилимов, занятых едой, и подумала: интересно, что думают о ней остальные?
– Что, я задела больное место? – Она посмотрела прямо в глаза Ариоку, наклонив голову набок, потом взяла с блюда ярко-красное яблоко с блестящей кожурой, откусила большой кусок и положила плод на свою тарелку.
– А ты дерзкая девица (U tebya umy roht), – проворчал Ариок на одном из языков смертных. Но Ахейя без труда поняла, что он имел в виду. – Этого у тебя не отнимешь.
Он провел языком по черному клинку, которым только что чистил апельсин, и положил нож на тарелку рядом с рукой Ахейи.
– Поскольку ты, видимо, решила, будто можешь говорить и делать здесь все, что тебе вздумается, позволь мне перечислить четкие правила, которые ты будешь соблюдать, нравится это тебе или нет. Ты свободна изучать этот город. – Ариок пододвинул к своей тарелке сосуд с медом и принялся пристально разглядывать золотистую жидкость. – Естественно, только в сопровождении одного из моих стражников. Женщины, если тебя это больше устраивает. – Он снял крышку со стеклянной баночки и снова уставился на Ахейю. – Постарайся не появляться, когда мы обсуждаем дела, потому что большинство нефилимов не одобряют присутствия митры в этом мире, тем более в моем дворце. И наконец… – Он медленно облизал губы. – Твои пальчики недавно сновали там, где не следует… больше это не повторится.
Она даже приоткрыла рот от изумления. «Он что, действительно…»
– Не повторится без моего разрешения, Рухи.
Ахейя сжала губы, подавила негодующий возглас, готовый сорваться с языка, и почувствовала, что взгляды окружающих снова устремлены на нее. Она наклонилась вперед, как будто это имело какое-то значение, как будто никто не мог услышать ее шепот, и понизила голос:
– Ты просто псих.
Он одобрительно прогудел что-то, потом разделил пополам очищенный красный апельсин, и багровый сок потек по его руке.
– Ты сейчас не в том положении, чтобы оспаривать мои приказы. – Ариок слегка наклонил голову вперед, и Ахейя вспыхнула, почувствовав, как он бесстыдно разглядывает ее. – Здесь существуют правила. Ты будешь следовать им.
– А если не буду, то что? – прошипела она.
Нефилимы, сидевшие за столом, беспокойно зашевелились. Ахейя покосилась на Люка и Шайрона. Оба внезапно заинтересовались содержимым своих кубков. Эмрин, напротив, подалась вперед, опершись о стол локтями, положила подбородок на руки и с нескрываемым любопытством прислушивалась к разговору.
– Если ослушаешься, узнаешь, – прорычал он, сверля Ахейю глазами. – Когда в моем доме произносят мое имя, я всегда слышу.
Ариок окунул в сосуд с медом золотую чайную ложку и намазал сладкой тягучей жижей дольку красного апельсина. Глядя на демона, Ахейя почувствовала, что у нее пересохло в горле; ей показалось, что разговоры окружающих постепенно стали тише, и теперь она видела и слышала только его.
– Это означает… – Он взял с тарелки кусочек апельсина. Сок и мед капали с его пальцев на стол. Ариок поднес дольку к ее губам. – Открой рот.