Страница 37 из 133
Ахейя колебалась, но по его лицу поняла, что терпение альшайтана подходит к концу. Поэтому она повиновалась, приоткрыла рот, и ее губы коснулись его пальцев. Долька апельсина очутилась во рту, она почувствовала восхитительный сладкий, слегка пряный вкус, нежность мякоти. Ариок смотрел на ее губы, и в его серых глазах тлели рыжие огоньки. Он убрал пальцы от ее рта, провел ими по нижней челюсти и крепко схватил ее за подбородок.
– Когда ты засунешь в себя эти милые маленькие пальчики, представляя, что это моя рука, я об этом узнаю.
Ахейя поперхнулась, и алая струйка потекла по подбородку. Глотать было больно, она не вовремя сделала вдох, и теперь апельсиновый сок попал в нос. Она закрыла глаза и заставила себя сглотнуть. Апельсин внезапно стал кислым. Когда она открыла глаза, Ариок слизывал остатки меда со своей ладони, насмешливо глядя на нее.
– Такой сладкий… Очень вкусно, тебе не кажется?
Фраза прозвучала совершенно невинно, но заставила Ахейю представить свои пальцы у него во рту.
«Ты такая сладкая, Рухи. По крайней мере, одна часть твоего тела».
Ахейя заскрежетала зубами, откашлялась, чтобы избавиться от жгучего цитрусового сока, который залил горло, попал в нос. В этом неприятном ощущении был один плюс: оно отвлекло от смущения, от осознания того, что она покраснела, как маков цвет. Ахейе казалось, что она находится в центре внимания в своем белом платье в этой огромной комнате, что все смотрят на нее. Она сосредоточилась на ярости, бурлившей внутри, призвала на помощь тьму, жившую в ее крови.
Этот его взгляд был просто невыносим. Ариок смотрел на нее как на раненое животное, а не как на митру, повелевающую светом, и это бесило ее. Это пробуждало темную сторону ее натуры, заставляло забыть об остатках благоразумия, о рассудке, за которые она недавно так отчаянно цеплялась. Ахейя сошла с ума, она больше не была собой; не она, а какая-то другая женщина схватила со стола нож, другая женщина бросилась на альшайтана с оружием. Потому что если бы это была она, то сумела бы сдержаться – ведь она, Ахейя, знала, насколько это опасно.
В глазах вспыхивали какие-то ослепительные огни, Ахейя хватала, пыталась достать его, но движения были неловкими, и он мгновенно вцепился в ее запястья железной хваткой. Черный клинок находился всего в нескольких дюймах от его горла. Ее трясло, волны ярости то накатывали, то отступали, крушили все на своем пути, увлекали ее на дно. Все было таким ярким – слишком ярким, – она не могла дышать, ничего не видела, не могла думать.
– Ахейя.
Резкий голос Ариока заставил ее очнуться; она отвела взгляд от его горла, посмотрела ему в лицо. Он взглядом приковал ее к месту, и Ахейя не шевелилась, хотя слышала за спиной шаги и шорохи, краем глаза видела приближавшиеся щупальца тьмы.
– Что дальше, Рухи? Что ты сделаешь, если я позволю тебе воткнуть в меня нож? – произнес он хрипло, но вполне спокойно.
– Хочешь это выяснить? – процедила Ахейя, слушая бешеный стук своего сердца.
Ариок протянул руку, обхватил ее за талию и притянул к себе, так, что она прижалась грудью к его груди, а ее колени оказались между его ног; нож по-прежнему был зажат в ее руке, между ними. Ахейе показалось, что его глаза весело блестят, как будто она поступила именно так, как он и ожидал; потом демон слегка наклонился вперед, сжал пальцами ее шею и еще ближе привлек к себе ее голову и руку с ножом.
– Покажи мне. – Ариок по-прежнему ухмылялся; казалось, он бросал ей вызов, побуждал ее совершить некий поступок, на который не считал ее способной.
Он отпустил ее запястье, чтобы она смогла надавить на нож, прорезать ему кожу; когда Ахейя сделала это, в комнате наступила полная тишина, и ей показалось, что время остановилось. Ахейе не нужно было оглядываться; она знала, что все присутствующие смотрят на них, что их окружают телохранители, что Ариок мог был приказать схватить ее и заковать в цепи, если бы захотел.
– Ну, давай.
Альшайтан произнес это почти шепотом, и в его голосе появился заметный акцент. Он провел языком по внутренней стороне щеки, потом высунул кончик языка в уголке рта. Казалось, он читал ее мысли мгновенно, сразу после того, как они возникали в мозгу, – и бросал ей вызов.
Ахейя зарычала и надавила на нож, наслаждаясь шипением, которое Ариок издал, когда вокруг острия выступила кровь. Она смотрела на черную струйку, которая стекала по смуглой коже на рубашку, чувствуя могучее желание уколоть его еще сильнее, снова услышать возглас боли.
– Смотри не порежься, – хрипло произнес альшайтан, и его жаркое дыхание коснулось ее лица.
– Нож сейчас приставлен к твоему горлу. – Ахейя снова кольнула его, и у него вырвалось низкое рычание.
– Думаешь, я позволил бы тебе угрожать ножом, если бы мне не хотелось этого?