Страница 34 из 133
Слова произнес как будто кто-то чужой, не она сама, но, несмотря на это, услышав их, Ахейя почувствовала себя лучше. Сомнений не было. Эта страна, этот город – ее последняя остановка на пути к матери, которая ждет за чертой, отделяющей жизнь от смерти. Потому что в этой жизни ей нечего больше искать, не к чему стремиться, некуда идти, для нее здесь ничего нет. Ахейя не собиралась позволять митрам снова прикоснуться к себе, снова контролировать себя; она не желала быть средством достижения каких-то политических целей для этих тварей, жаждавших власти. Она поклялась себе в этом. Пусть они все провалятся в хел и вечно горят там.
«Нет».
Офион отнял у нее мать, детство, жалкое подобие счастливой жизни, которую она сумела создать для себя. Он больше не притронется к ней и пальцем. Эта мысль принесла покой, которого она давно не испытывала.
Шесть дней.
Ахейя скинула с себя черную рубаху, надела платье. Оно пахло чистотой и свежестью, как будто было недавно выстирано. Платье было облегающим, но не доставляло неудобства; оно было сшито из какой-то очень легкой материи, напоминавшей шелк, мягкой, приятной к телу. Покрой был простым – бретельки, подол выше колена. Совсем не то, чего она ожидала. Не было ни ремней, ни металлических заклепок, ни откровенных вырезов. Это было просто… платье.
Она медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, справиться с дрожью в руках. «Борите наре канете». «Ты сможешь это сделать».
Ахейе показалось, что отражение смотрит на нее не слишком уверенно. Но она развернулась, вышла из комнаты и увидела в коридоре оборотня.
Люк стоял, прислонившись к стене напротив двери и скрестив руки на груди. Он недовольно хмурился. Видимо, такое выражение лица было типично для всех нефилимов – по крайней мере для тех, кого ей до сих пор приходилось встречать. Когда Ахейя закрыла за собой дверь, он быстро оглядел ее и кивнул в сторону выхода. В темных глазах на миг появился какой-то странный блеск.
Они некоторое время шли молча, и единственным звуком в длинном коридоре был шорох его подошв и ее босых ног по каменному полу.
– Неплохо бы улыбнуться, – внезапно произнес Люк с задумчивым видом.
– Я не улыбаюсь, – отрезала Ахейя.
Неприятное чувство, смесь отвращения и возмущения, охватило ее. Она ненавидела, когда другие указывали ей, что делать, особенно мужчины. Ахейя просто терпеть этого не могла, и если бы сейчас ее могущество было при ней, она сбила бы этого ублюдка с ног, чтобы он шлепнулся на задницу. Но вместо света пришлось довольствоваться в качестве оружия язвительными словами и прятать свои чувства поглубже.
– Разве тебе не следует сейчас веселиться, сиять и быть счастливой? – поддел ее Люк.
– Только в хорошей компании, – бросила Ахейя, когда они завернули за угол.
Перед ними простирался очередной коридор; насколько она помнила, в конце этого коридора находилось фойе.
– Злобная малявка, – буркнул оборотень. – Ты же хочешь быть здесь.
– Я не хочу быть здесь, – возразила она, и это было ложью лишь наполовину.
Ей необходимо было остаться здесь.
– Конечно, – ответил Люк и продолжил болтать с таким видом, словно ничего не произошло: – Ненавижу это крыло. – Он говорил, казалось, скорее себе, чем Ахейе. – Не могу понять, почему он тебя сюда поместил. Он никогда никого сюда не селит.
– Почему? – спросила она, но демон снова не обратил на нее внимания и принялся облизывать серебряное колечко в губе.
В прошлый раз этого украшения не было.
– Куда мы идем, на завтрак или на обед? – снова спросила Ахейя, когда они подошли к дверям фойе.
– Сейчас примерно середина дня. Не знаю, как называется этот прием пищи в твоем мире, – ответил Люк, глядя прямо перед собой.
«Меньше шести дней».
Они шли в молчании еще какое-то время, и наконец вдалеке послышались голоса, а потом коридор привел их в зал, отделанный отполированным до блеска мрамором с золотыми прожилками. Он был огромным, с четырех сторон находились выходы в другие помещения, а между ними – лестницы, ведущие на второй этаж. Ахейя не ожидала услышать смех и оживленную болтовню. Крики – может быть, но не смех.
Люк провел ее через зал к какой-то арке, за которой располагался просторный… атриум?
Остановившись на пороге, Ахейя даже рот приоткрыла от изумления. Она очутилась в огромном помещении с высокими окнами и стеклянным потолком, сквозь который были видны звезды и галактики. Горизонта не было, только небо, и это напомнило ей о ночах, когда она лежала на остывающем песке посреди пустыни, глядя на созвездия и размышляя о том, слышат ли Боги ее молитвы.
Стены были увиты ароматными черными цветами – Ахейя их узнала, цветок назывался «аклис». Эти лианы были повсюду, буквально каждый дюйм стен между окнами был покрыт ими, не считая сплошной каменной стены справа от двери. Впечатление было такое, будто атриум был пристроен прямо к горе. Грубый необработанный камень составлял неожиданный контраст с нежными, изящными цветами и панорамными окнами. Взгляд Ахейи задержался на стене, и она заметила струйки воды, стекавшие по трещинам и углублениям. Вода собиралась в большие золотые чаши, установленные на черном мраморном полу. У подножия этого искусственного водопада, на краю золотых чаш, сидели нефилимы; они оживленно болтали, некоторые держали в руках книги, некоторые – кубки, а кое-кто бросал в «бассейны» серебряные монеты.
Книги, судя по всему, были взяты с многочисленных полок, стоявших у стен; рядом с книжными полками были расставлены мягкие бордовые диваны и столики, украшенные сложными золотыми инкрустациями. Ахейя, подняв голову, принялась рассматривать стеклянный купол. Узоры на стекле напомнили ей огромную паутину. С потолка на тонких цепочках свисали лампы, в хрустальных футлярах мерцали и приплясывали крошечные сгустки энергии; свет преломлялся и падал на пол в виде сотен разноцветных пятнышек.
Воздух полнился сильным ароматом благовоний, сушеных цветов и трав, смешанным с запахами блюд, расставленных на столах. Сидевшие за ними нефилимы увлеченно беседовали о чем-то, склонившись друг к другу, смеялись, обменивались издевками и шуточками на своем языке и на языке смертных, который служил средством общения темной и светлой рас.