Страница 37 из 45
Она стояла посреди детской, глядя на пустую кроватку, и тишина квартиры давила на нее, как бетонная плита. Ее грудь сжималась, горло перехватило, но она не плакала. Слез не было. Только холод. Тот самый холод, который она почувствовала в первую ночь после их близости. Тот самый, который накатывал на нее во время беременности. Теперь он заполнил ее целиком — каждую клеточку, каждую вену, каждую мысль.
Амелия опустилась на пол. Прижала к груди плюшевого динозавра — игрушку, которую подарила Катя и которую Альберт так полюбил. От динозавра еще пахло ее сыном. Молоком, детской присыпкой и чем-то неуловимым, что она не могла назвать иначе как «тепло».
Она сидела так очень долго. За окном стемнело. В квартире было тихо — только тикали часы в гостиной, отсчитывая минуты ее новой жизни. Жизни без сына. Жизни без мужа. Жизни, которую она не выбирала.
Он обещал. Он клялся. Он смотрел ей в глаза и говорил: «Я никуда тебя больше не отпущу». И она верила. Дура. Она всегда ему верила!
А он просто ждал. Ждал, пока ребенок подрастет, пока она расслабится, пока перестанет бояться. А когда дождался — исчез. Вместе с Альбертом. В свои драконьи земли, куда людям нет хода. Где она никогда не найдет их. Где ее сын будет расти без нее, не помня ее лица, не зная ее голоса, не чувствуя ее любви.
Она поднялась с пола. Подошла к окну. За стеклом горели огни города — того самого, где она родилась, выросла, встретила любовь, обрела счастье, родила сына и вмиг потеряла все. Небо было черным и беззвездным.
Амелия прижала ладони к холодному стеклу. И закричала. Без слов, без слез, без надежды. Просто звук — долгий, страшный, протяжный. Звук, который не предназначался никому. Потому что никто не мог ей помочь.
Она больше никогда не увидит своего сына. Никогда…