Страница 25 из 45
Глава 17. Письмо
Осень вступила в свои права мягко, почти незаметно. Сентябрь раскрасил листья вдоль набережной в золотой и багряный, и по вечерам они с Яном гуляли вдоль реки, держась за руки, как студенты. Университет гудел привычной жизнью: лекции, семинары, коридорные сплетни. Но теперь Амелия шла по этим коридорам с высоко поднятой головой. Она больше не была серой мышью. Она была женой самого красивого преподавателя — и пусть кто-то за спиной все еще шептался, ей было все равно.
Амелии нравилась их семейная рутина. Утром они завтракали вместе в просторной кухне с видом на реку. Ян варил кофе, Амелия делала тосты с авокадо. Потом вместе ехали в университет. Он целовал ее на прощание и уходил на кафедру, она убегала на пары. Иногда они пересекались в коридорах, обменивались короткими улыбками, от которых у нее до сих пор замирало сердце. Вечерами — театры, рестораны, долгие прогулки. Или просто тихие часы дома: она с книгой в кресле, он с работой за столом, и тишина, уютная, как старый плед.
Они были счастливы. По-настоящему, безмятежно, безоглядно. Но счастье было не долгим.
В начале октября Ян уехал в командировку — на какую-то конференцию по сравнительной лингвистике в Мюнхен. Он не хотел оставлять молодую жену одну на целую неделю, но Амелия настояла: работа есть работа, да и она не маленькая девочка, чтобы переживать за нее!
Они созванивались каждый вечер. Он присылал ей фотографии старых улочек Мюнхена, пивных садов, библиотек. Она скучала, но была спокойна. Через семь дней он вернется к ней, и все снова будет хорошо.
На пятый день его отсутствия Амелия, вернувшись с пар, решила проверить почтовый ящик. Среди кипы рекламных буклетов и счетов за коммуналку лежал странный конверт. Без марок, без обратного адреса — только ее имя, выведенное от руки. Сердце Амелии тревожно дрогнуло.
Она вскрыла конверт прямо в лифте. Внутри была фотография. Цветная, чуть помятая по краям, словно ее долго держали в руке прежде чем положить в конверт. На снимке был запечатлен ребенок — мальчик. Темные волосы, большие карие глаза, пухлые щечки. Он сидел в детском кресле и смотрел прямо в объектив. На нем была синяя футболка с динозавром. На вид — около года, может, чуть больше.
Амелия дрожащими руками перевернула фотографию. На обороте — те же самые аккуратные буквы, что и на конверте.
«Где мой сын? Ты знаешь? Ян украл его! Прошу, срочно позвони мне. Марина».
И номер телефона.
Лифт остановился. Двери открылись. Амелия не двинулась с места. Она стояла и смотрела на фотографию, и сердце ее колотилось где-то в горле. Ребенок. С темными волосами и карими глазами — точно такими же, как у Яна.
Она заставила себя выйти из лифта. Открыла дверь квартиры, вошла, опустилась на стул в прихожей, не раздеваясь. Фотография лежала перед ней на столике. Маленький мальчик смотрел на нее с бумаги, и в его глазах ей мерещилось что-то знакомое. Что-то неуловимо напоминающее о муже.
Мысли заметались, как испуганные птицы.
Ян говорил, что у них с Мариной не было детей. Что она не могла их иметь — именно поэтому их брак распался. Он клялся. Он убеждал ее. Она поверила — и вышла за него. Но что, если он солгал? Что, если Марина родила от него ребенка, а он забрал его? Или скрывает его существование? Или… что?
Снова в душу Амелии закрались сомнения. Она обещала себе больше никогда не сомневаться в нем, но вот опять…
Она вспомнила лицо Марины — бледное, измученное. Ее дрожащие руки, ее слезы. «Я родила ему ребенка!» Тогда Амелия решила, что это ложь. Безумная выдумка брошенной женщины. Но теперь у нее в руках было доказательство. Фотография. Ребенок существует.
Амелия взяла телефон. Набрала номер Яна — и тут же сбросила. Что она ему скажет? «Я нашла в почтовом ящике фотографию твоего возможного сына»? Он снова начнет убеждать ее, что это ложь, что Марина сумасшедшая, что не надо верить. И она снова поверит — потому что любит его. Потому что хочет верить.
Но что, если правда — другая?
Она просидела в прихожей до темноты. Потом зажгла свет, заварила крепкий чай и долго смотрела на фотографию. Мальчик улыбался ей с бумаги, не подозревая о буре, которую вызвало его изображение.
Амелия не стала звонить Марине. Пока. Она спрятала конверт в ящик стола, под стопку тетрадей. Решила дождаться возвращения Яна. Посмотреть ему в глаза. Показать фотографию.
Неделя до его возвращения тянулась бесконечно. Она ходила на пары, отвечала на его звонки, говорила «я тоже скучаю» и «все хорошо». Но внутри поселился холод. Маленький, колкий, как осколок стекла под кожей. Она гнала его, но он возвращался — каждый раз, когда она смотрела на фотографию мальчика с темными глазами. Она не знала, чего боится больше: того, что Ян солгал, или того, что он скажет правду, которая разрушит их счастье.
Но правду она должна была узнать.
Обязана.