Страница 24 из 45
Глава 16. Остров любви
Они переехали через неделю после свадьбы.
Квартира Амелии — маленькая, уютная, с геранью на подоконнике и старым торшером — осталась в прошлом. Она простилась с ней без слез, но с благодарностью: эти стены хранили ее одиночество, и они же стали свидетелями ее первого поцелуя, ее первой ночи, ее первого «да». Теперь настало время новых стен.
Квартира Яна находилась в старом доме на набережной — просторная, с высокими потолками, лепниной и огромными окнами в пол. Из гостиной открывался вид на реку, и по вечерам закатное солнце заливало комнаты жидким золотом. Амелия долго не могла привыкнуть к тому, что здесь теперь — ее дом. Что она имеет право переставлять книги на полках, вешать свои картины, ставить цветы на подоконник, обустраивать свой собственный уют.
— Тут так просторно, — сказала она в первый вечер, стоя посреди гостиной и растерянно оглядываясь.
— Теперь это наше гнездо, — ответил Ян, обнимая ее сзади. — Драконье гнездо. Будем обустраивать.
И они обустраивали. Вместе выбирали шторы, переставляли мебель, спорили о цвете стен и мирились на компромиссах. Ян настоял на огромном книжном шкафу во всю стену — для ее библиотеки. Амелия настояла на том, чтобы в спальне было много мягкого текстиля и приглушенный свет. Получилось эклектично, но уютно — смесь драконьей древности и человеческого тепла.
По вечерам они сидели на широком подоконнике, пили чай и смотрели на реку. Говорили обо всем. Молчали — и это молчание было уютнее любых слов. Она читала ему свои новые стихи. Он рассказывал ей о землях, которых больше нет, — о горах, где когда-то жили драконы, о древних городах, погребенных под песками. Она слушала, затаив дыхание, и не могла поверить, что этот человек — ее муж. Что эта сказка — ее жизнь.
А потом у них случился медовый месяц.
Ян держал пункт назначения в секрете до самого аэропорта. Амелия терялась в догадках: Париж? Рим? Может быть, горы? Но когда на табло зажглась надпись «Сейшелы», она ахнула.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
Они летели первым классом. Амелия никогда не летала первым классом. Она с детским восторгом разглядывала меню, пробовала шампанское, прижималась лбом к иллюминатору, глядя на облака. Ян сидел рядом, держал ее за руку и улыбался — той самой теплой улыбкой, от которой у нее до сих пор замирало сердце.
Остров встретил их влажной тропической жарой, запахом моря и цветущих магнолий. Отель стоял прямо на берегу, у кромки бирюзовой лагуны. Отдельное бунгало с соломенной крышей, бассейн, увитый бугенвиллиями, и собственный выход к пляжу с белоснежным песком. Вокруг не было ни души — только пальмы, океан и небо.
— Рай, — выдохнула Амелия, бросая сумку на пороге.
— На две недели — наш собственный рай, — подтвердил Ян.
Дни слились в один бесконечный, золотистый, счастливый сон.
Они просыпались поздно. Завтракали на террасе свежими фруктами и местным кофе. Потом шли на пляж — белый песок, бирюзовая вода, в которой можно было разглядеть каждую рыбу, каждый коралл. Амелия, выросшая в сером городе, никак не могла привыкнуть к тому, что море может быть таким теплым и прозрачным. Она плавала, смеялась, ныряла, а он смотрел на нее с берега. И столько нежности было в его взгляде, что у нее щемило в груди.
Они занимались любовью под шум прибоя, в бунгало с распахнутыми окнами. Днем — когда солнце рисовало золотые полосы на их сплетенных телах. Ночью — когда луна серебрила океан и цикады пели свою бесконечную песню. Это было не так, как в городе. Здесь, вдали от университета, от сплетен, от прошлого, от Марины и ее лжи, — здесь они наконец были по-настоящему вдвоем. Никаких масок. Никаких тайн. Только он и она, и любовь, которая с каждым днем становилась только сильнее.
Однажды вечером они сидели на песке у самой кромки воды. Солнце садилось, окрашивая океан в розовый и золотой. Ян обнимал ее, она положила голову ему на плечо. Оба молчали.
— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросила она тихо.
— О чем?
— Чтобы у нас родился сын. С твоими глазами. И чтобы мы привезли его сюда когда-нибудь — показать, где были счастливы.
Он поцеловал ее в висок.
— Будет, — сказал он. — Все будет.
Ночью, когда она уснула, он вышел на берег. Разделся, вошел в теплую воду и обратился. Огромный серебристый дракон взмыл над океаном, рассекая тропическую ночь. Он летал над спящим островом, над лагунами и рифами, и звезды отражались в его чешуе. Он был счастлив — так, как не был счастлив уже много веков.
А когда вернулся, снова стал человеком. Лег рядом с ней. Она пробормотала что-то во сне и прижалась к нему, не просыпаясь. И он лежал, слушал ее дыхание и думал, что ради нее готов отказаться от всего. От неба, от магии, от бессмертия. Потому что без нее все это не имеет смысла. Вот только… Это невозможно.
Две недели пролетели как один день. Когда самолет взлетал над островом, стремительно унося их назад, в привычную жизнь, Амелия смотрела в иллюминатор, и по щеке ее катилась одинокая слеза. Это были не слезы грусти. Это были слезы благодарности.
— Мы вернемся, — сказал Ян, сжимая ее ладонь. — Обещаю.
Она повернулась к нему и улыбнулась.
— С тобой я буду счастлива везде.
Самолет взял курс на север. Внизу уплывал остров — крошечная точка в бесконечном океане, место, где они были абсолютно, безмятежно, безоговорочно счастливы. Амелия еще не знала о том, что именно там, на этом райском острове, внутри нее зародилась новая жизнь.