Страница 54 из 87
— Тогда одному из нас придется уничтожить другого. А мне бы не хотелось быть тем, кто сотрет Василину из хроник этого города. Но еще меньше я готов позволить ей стереть меня. Хватит и того, что она отняла у меня последние тридцать лет.
Стефа отметила, что он сказал не “этого мира”, а “этого города”. Выходит, смысл жизни для него крутится вокруг Минска?
Варя замолчала, Стефа решила последовать ее примеру. Ее покоробило от мысли, что бывшая хозяйка квартиры действительно может за ними следить. Но еще больше испугала перспектива баттла между Войцехом и Василиной.
Однако новость о посещении городского коллектора беспокоила ее не сильно меньше. За всю свою в общем-то не бедную на приключения жизнь, в канализацию ей ни разу спускаться не приходилось. Само собой, человеческая жизнь и лучшая подруга стоят такой жертвы, но Стефе все равно было очень не по себе. А еще ее задело, что Войцех счел ее недостаточно нежным и утонченным созданием, в отличие от Вари. Не то чтобы она претендовала на подобное мнение о себе, но все же почему-то было обидно.
Но спорить и возмущаться бессмысленно. Оставалось лишь отыскать среди своих вещей одежду, которую потом будет не жалко выкинуть.
— Уже одиннадцать, нам не пора выдвигаться? — нервно спросила она у Войцеха. — До полуночи всего час.
— До полуночи? — он с интересом разглядывал собственные руки. — А что у нас в полночь? Новый год?
— Ну, я думала… — буркнула Стефа и замолчала.
— Ход твоих мыслей нетрудно просчитать, Стеша, — он соизволил оторваться от созерцания своих длинных пальцев и повернулся к ней. — Но нам нужно время, когда город будет спать. Конечно, полностью сейчас не засыпает ни один крупный город, но нас устроит и большинство спящих жителей. Обычно это время между тремя и пятью часами ночи. Так что выходить раньше половины третьего смысла нет. Я бы советовал тебе немного поспать.
— Я все равно не засну. Как можно спать, зная, что предстоить лезть в канализацию? А если и засну, то словлю такие кошмары, что врагу не пожелаешь.
— Мне кажется, ты переоцениваешь ужас городской водопроводной системы, — не в пример своему утреннему состоянию, сейчас Войцех казался олицетворением спокойствия.
— Ты прямо как Варькина тетя Галя. Скажи еще, что мы — слишком изнеженное поколение.
— В каком-то смысле так и есть, — кивнул Войцех. — Но изнеженные, не приспособленные к трудностям люди — свидетельство того, что жизнь в целом стала легче и спокойнее. Кстати, в моем детстве, до войны тоже так было.
— В твоем детстве, если верить учебникам истории, дети работали на заводах по двенадцать часов в день, больше половины населения жило чуть ли не впроголодь в каких-нибудь грязных бараках. Зато люди твоего круга дегустировали кофе по-венски в минских кофейнях. Не подумай, что я — сторонник революции, но уж точно жизнь была легкой и спокойной не для всех.
— Ничего никогда не бывает для всех, Стеша. Разумеется, я говорю об относительном благополучии. И хотя я упомянул людей, на самом деле я всегда ориентировался на благополучие города.