Своевольная невеста

– Итак, ты по-прежнему отказываешься отвечать мне, – промолвила королева неспешно.

– Отказываюсь, – произнёс спокойный голос моего мужа.

Я не обратила никакого внимания на Гиллиана, тихо и незаметно вставшего плечом к плечу со мной в узком проходе. Я напряжённо слушала.

– Как глупо, Кейран, – поцокала языком Валери. – Ты же понимаешь, что я прикажу повторить то, что только что случилось? А потом повторю ещё и ещё раз?

– Повторите, ваше величество, – раздался подобострастный женский голос, и я с изумлением узнала Камиллу. – Иначе он не признается!

У меня упала челюсть. Камилла, ты же замуж за него хотела!

– Молчать, – ледяным голосом Валери можно было замораживать молоко. – С тобой, дура, мы разберёмся позднее.

– Почему же дура? – Кейран говорил с трудом, но отчётливо и насмешливо. – Ваша новая фрейлина дала моей жене сбежать. Это или очень глупое поведение, или очень умное и расчётливое. Вы точно ставите на первое, ваше величество?

Стало быть, Камилла, упустив меня, тут же метнулась в покои королевы, и мою сестрёнку препроводили сюда. М-да. И Камилла требует, чтобы герцога продолжали пытать, хотя он ей, между прочим, родственник! Да что родственник, она за него замуж хотела! Моя отвергнутая сестрица оказалась хуже стаи голодных волков.

В следующую секунду Гиллиан сжал моё плечо. Я удивлённо повернулась к нему и, проследив за его взглядом, увидела узкую щель в стене. Щель! В которую можно взять и посмотреть! Ура!

Поблагодарив Гиллиана судорожным кивком, я немедленно приникла к щели, затаив дыхание.

И чуть не вскрикнула, увидев своего мужа.

Кейран сидел, прикованный к железному стулу, ввинченному в пол. С нижней губы текла тонкая струйка крови, но в остальном мой супруг выглядел вполне неплохо, даже одежда не была разорвана. Вот только левая рука лежала на подлокотнике как-то странно.

Я вгляделась внимательнее и похолодела: два ногтя были сломаны, и на пальцах виднелись следы игл. Вот, значит, что делала с герцогом королева, чтобы получить ответы!

Мне сделалось нехорошо.

Гиллиан тем временем прижался к соседней щели. Лирская лампа больше не освещала его и меня, до нас доставали лишь остатки света из редких щелей, но мне показалось, что лицо Гиллиана тоже побледнело.

– Право же, – спокойно произнёс мой муж, – я думаю, вам должно быть понятно, ваше величество, что ответов вы не получите. Я прекрасно знаю, что произошло этой ночью. Разве я слепой?

– Будешь, если продолжишь в том же духе, – процедила Валери. – Я отозвала палача; я могу и призвать его обратно.

Раскрасневшаяся от ярости, она расширенными глазами смотрела на беспомощного человека в кресле, и ноздри у неё раздувались, как у зверя, почуявшего кровь. Сейчас сиенский акцент в её голосе был особенно сильным. Камилла пряталась за юбками королевы, как нашкодивший ребёнок.

– Безусловно, – согласился Кейран. – Но вряд ли вам захочется сообщать палачу, что этой ночью к вам прибежал Эдард, радостный и довольный, потрясая флакончиком обратного эликсира. А потом сказал… хм, дайте угадаю… что сможет с помощью этого флакончика превратить в запуганного и покорного раба кого угодно. Даже вас.

У Гиллиана вырвался резкий вздох. Я толкнула его локтем в бок. К счастью, его никто не услышал.

– Тебя, – прошипела Валери, – там не было.

– Не было, но я прекрасно научился угадывать настроения Эдарда и его намерения. – Кейран пожал плечами. – Глупый мальчишка всегда был хвастуном. Когда он отбирал у меня эликсир, угрожая моей жене, я предупредил его, что этот флакончик не принесёт ему ничего хорошего. Так и вышло.

Лицо Гиллиана затвердело в лучиках лирской лампы. Я не видела его глаз, но губы были плотно сжаты. Таким я его ещё не видела.

– Король Эдард ещё жив, – прошуршала Камилла. Она явно была в шоке от происходящего: она смотрела на Кейрана так, словно перед ней разговаривал призрак в саване.

– После двух точных ран в спину? Ещё бы, – пожал плечами Кейран. – Редкая знатная сиенка не изучала анатомию, а нашу добрую королеву, должно быть, учили лучшие учителя. Не говоря уже о том, что лезвие наверняка было отравлено.

Он вскинул очень холодный взгляд на королеву Валери.

– Кстати, сколько ещё проживёт Эдард, ваше величество? Так, ради интереса.

Лицо Валери исказила ярость. Она взмахнула рукой, точно собираясь позвать палача, но опустила её, явно вспомнив, что палач будет ещё одним свидетелем разговора. Усмешка на лице Кейрана стала явственнее.

– Конечно, я не могу ничего доказать, – задумчиво сказал он. – Но факт один: Эдард силой вырвал у меня флакон обратного эликсира, а теперь Эдард лежит при смерти. Я знаю, что я его не убивал. Стало быть, его трофей, его заветный флакон эликсира, попал к вам. – Он поднял бровь, глядя на королеву. – И что же вы будете с ним делать?

– Сначала, – процедила королева Валери, – ты расскажешь мне, где можно взять солонский эликсир и обратный к нему!

Несколько секунд мой муж, такой расслабленный и невозмутимый, словно разговор вёлся в его собственной столовой, раздумчиво разглядывал Валери.

А потом тряхнул изувеченными пальцами.

– Нет, – просто сказал он.

– Нет? – очень тихо сказала королева. – Это ваше последнее слово, ваша светлость?

Кейран спокойно смотрел на неё. Очень спокойно и очень уверенно. Так, словно она была перепуганной просительницей, а он – надменным повелителем. Словно он уже победил.

– Ваше величество, он ведь лжёт, – тоненьким голоском проговорила Камилла. – Конечно, вы невиновны, он наговаривает на вас…

– Молчи, – с досадой бросила королева. – Замри, словно тебя здесь нет. Просто стой здесь моей куклой, и, когда ты мне понадобишься, я…

Она прервалась на полуслове.

– Моей куклой, – прошептала она, и глаза её расширились. – Моей покорной куклой…

Мне вдруг стало страшно. В руке Валери что-то блеснуло. Я ещё не успела осознать, что это, но сердце уже зашлось в безмолвном крике.

Губы Гиллиана беззвучно дёрнулись, но он не произнёс ничего.

Тем временем королева изящным движением длинного ногтя поддела запечатанную крышку крошечного флакона. Кейран молча наблюдал за ней.

– Этот флакон хранился в кабинете Родерика долгие-долгие годы, – произнесла её величество. – Возможно, это последний такой в королевстве.

Никто не ответил ей.

– Но даже если это последний флакон и моё главное сокровище, – подытожила королева очень холодно, – я не знаю лучшего применения, чем это.