Своевольная невеста

Никто не успел ничего сделать. Даже Камилла, в ужасе вытаращившая глаза, рта не успела открыть, как королева шагнула к Кейрану – и вылила содержимое флакона в его разомкнутые губы, только что презрительно усмехавшиеся.

Он даже не сопротивлялся. Не успел?

Я в ужасе смотрела на эту картину. Словно плохой кукольный спектакль, словно глупая игра…

Чья игра?

Игра королевы-сиенки. И она выиграла эту партию.

– Итак, – мягко произнесла королева, глядя на Кейрана. – Что ты скажешь, мой дорогой герцог?

Кейран не отвечал ей. Взгляд его был расфокусирован; сам герцог бессильно откинулся на спинку кресла. Нижняя челюсть отвисла, и по ней стекала струйка слюны.

Гиллиан повернулся ко мне. Я почувствовала, как он сжимает мою руку, но не шевельнулась. Мы с ним были немыми свидетелями преступления, и ни он, ни я не знали, что делать.

Королева только что напоила моего мужа обратным эликсиром. И самым отвратительным было то, что, если двор узнает об этом, если поймут, что герцог Дуартский не просто не сможет никому сопротивляться, но даже готов будет почистить им ботинки, если на него как следует прикрикнуть, нашему герцогству конец. Наш дом отберут, а самого Кейрана…

Даже не хочется об этом думать.

– Пока я никому не расскажу, что с тобой случилось, – с улыбкой произнесла королева Валери, обходя кресло Кейрана по кругу. – Думаю, и твоя жена будет молчать. Живи в своём герцогстве тихо и спокойно… пока я не захочу его отобрать. Пока мне всего лишь нужно, чтобы ты не лез к трону.

Она повернулась к Камилле.

– А ты, – холодно произнесла она, – выбирай. Или останешься моей фрейлиной и наперсницей, или… мне продолжать?

Камилла молча и очень низко поклонилась королеве. С таким почтением, словно в неё тоже только что влили целую чашку обратного эликсира. И куда только делась моя гордая сестра-красавица?

Впрочем, королевские особы – они такие. Они и убить могут.

– Итак, – повысила голос королева, глядя на Кейрана. – Прошло достаточно времени, не так ли? Эй ты! – Она остановилась перед Кейраном и хлопнула в ладоши прямо перед его лицом. – Приходи в себя.

«Ни вам, ни мне этот эликсир не грозит. Обещаю вам это», – вспомнила я слова Кейрана.

Он ошибался. Ох, как он ошибался!

Глаза Кейрана медленно закрылись. Веки несколько раз поднялись и опустились, и, наконец, его взгляд окончательно сосредоточился на королеве.

– Да? – произнёс он хрипло.

– Не «да», а «да, ваше величество», – резко сказала королева.

– Да… ваше величество, – произнёс Кейран с трудом.

Взгляд его постепенно прояснялся. Он моргнул снова, и его лицо окончательно приобрело осмысленное выражение. Гиллиан рядом со мной перестал дышать. Я, кажется, тоже.

– Да, ваше величество, – прозвучал в абсолютной тишине голос Кейрана. Камилла ахнула. – Приказывайте.

Он с лёгким недоумением посмотрел на верёвки на своих запястьях, но не добавил ничего.

– Ты всё помнишь? – спросила королева. Кажется, удивлённо: неверящее выражение не сходило с её лица. Словно она сама не ожидала, что ей удастся избавиться от своего главного врага так скоро.

– Разумеется, ваше величество.

– Только что ты обвинял меня в страшных вещах, – жёстким тоном произнесла королева. – Говорил, что я виновна в покушении на собственного мужа, твоего короля. Ты осмелишься снова обвинять меня в этом?

– Что вы, ваше величество, – из голоса Кейрана полностью исчезла какая-либо насмешка. – Я не смею, не имею права… обвинять вас.

– А если обвинят тебя? – холодно поинтересовалась королева. – Если я захочу тебя казнить? Ты будешь выступать против меня? Будешь собирать сторонников? Или, как истинный подданный, упадёшь мне в ноги и будешь просить о милосердии?

Кейран качнулся в кресле.

– Я… умоляю о милосердии, ваше величество, – наконец произнёс он с лёгкой запинкой, словно был слишком смущён, чтобы это сказать. – Мне не хочется умирать.

Я стиснула зубы. Добилась-таки своей цели, проклятая гадина!

Повисла тишина.

Королева долго-долго смотрела на моего мужа.

– Камилла, пока об этом никто не должен знать, – произнесла она. – Я сама решу, когда открыть двору состояние нашего герцога.

– Да, ваше величество, – произнесла Камилла дрожащим голосом.

– Впрочем, если пойдут сплетни… – Её величество махнула рукой. – Неважно. Допустим, я нашла способ укротить Кейрана и перевести его на свою сторону. Угрозы его жене, к примеру… да какая разница. Даже если узнают правду об эликсире раньше времени, просто будут бояться сильнее.

Она насмешливо оглядела Кейрана.

– А ведь тебе стоит быть благодарным, – протянула она. – Прежний ты мог бы опасаться казни. Тюрьмы. Наёмных убийц, наконец. Ведь у тебя так много… врагов.

Королева деликатно кашлянула, как бы намекая, кем были эти враги.

– Яд подстерегал бы тебя везде, – задумчиво добавила она. – Или отравленный нож, например. Впрочем, ты же сам всадил отравленный клинок в спину моего мужа, не так ли? Я такая рассеянная…

Она рассмеялась хрустальным смехом, но в следующую секунду её лицо приняло жёсткое и злое выражение.

– Будь благодарен за свою жизнь, – процедила она. – Если бы не эликсир, не думаю, что ты дожил бы до послезавтра.

Кейран низко склонил голову.

– Я безмерно благодарен вам, ваше величество.

Я мысленно выругалась. Очень грязно и затейливо.

Королева коснулась запястья, открывая луковку дорогих часов.

– Полтора часа до заседания, а мне ещё нужно привести себя в порядок, – сквозь зубы произнесла она, оглядывая пыльные рукава платья. – Что ж, ладно. Камилла, ты идёшь со мной. Кейран, ты останешься тут. За тобой придут.

Лирская лампа над головой Кейрана светила неровно, поэтому на миг мне показалось, что по лицу Кейрана скользнуло что-то вроде торжествующей улыбки. Но в следующий миг я уже видела, что ошиблась: на его лице была болезненная гримаса, и он снова смотрел на свои искалеченные ногти.

Прошуршали юбки, и за Камиллой и королевой Валери с грохотом захлопнулась дверь камеры.

В следующую минуту мы с Гиллианом одновременно повернулись друг к другу.

– Две минуты, – еле слышно прошептала я. – Потом мы его освобождаем. Кейрана не должно быть здесь.

Гиллиан кивнул. На его лице не отобразилось ни малейших колебаний. Скрытой радости от потери соперника в нём тоже не было. Гиллиан был так же встревожен и обеспокоен произошедшим, как и я.