Штормбрейкер

Глава 2

На следующее утро я лежу в постели, глядя на свои руки и переворачивая их ладонями вверх и вниз. Я снова пришла в норму, если можно так выразиться. Заряд шторма схлынул, и я больше не свечусь Искрой. Я могу погасить энергию, прижав огоньки пальцами, словно тлеющие угольки, но предпочитаю дать им задержаться, цепляясь за блаженство так долго, как могу.

В остальном они рассеиваются сами по себе через несколько часов.

Облака рассеялись, и яркий свет проникает сквозь мое окно. Я медленно сажусь, разминая плечи, чувствуя фантомные ощущения от Искры, танцующей под кожей. Мне требуется мгновение, чтобы сориентироваться в настоящем, так как мысли остаются спутанными и туманными.

Я обнаружила, что если слишком долго обхожусь без «дозы», то становлюсь тревожной и меня начинает зудеть, словно кожа стала слишком тесной, и у меня нет иного выбора, кроме как поддаться этому. Но меня никто не должен видеть, поэтому мне пришлось проявить изобретательность.

Желудок скручивает от неприятного предчувствия. В Академии Эмери, где я буду окружена людьми в любое время дня, хранить мои секреты станет сложнее.

Сидя на краю кровати, я обвожу взглядом свою комнату маленькой девочки, которая при утреннем свете кажется еще более яркой и вычурной. Не знаю, почему я никогда не меняла обстановку. Может, какая-то часть меня думала, что мне никогда не придется взрослеть, если я всегда буду окружена своими детскими вещами.

Но когда мой взгляд цепляется за форму Эмери, висящую в открытом шкафу, я понимаю: все движется вперед, хочу я того или нет. Сегодня я начну следующую главу своей жизни.

Впрочем, мое детство все равно не было чем-то, чем стоило бы дорожить.

Поднявшись на ноги, я подхожу к окну и вглядываюсь в площадь внизу. Того, кого «поразило» прошлой ночью, уборщики уже убрали после шторма.

Иногда нас предупреждают, а иногда шторм возникает из ниоткуда. Мы хорошо защищены в наших апартаментах Общества благодаря полностью укомплектованным Штормовым Башням, стратегически расположенным на крышах нашего квартала. Однако даже это не дает гарантий, как показал случай с тем, кого поразило на вчерашней вечеринке.

Больше Штормовых Башен окружает периметр города, и каждая из них укомплектована группой Штормбрейкеров, прошедших годы интенсивных тренировок. Когда обрушивается Имперский Шторм, они помогают отвести любую Искру, которую генерал Сол не может использовать для генераторов, с помощью специальных жезлов, направляющих энергию в сторону от города в Башни, которые безопасно заземляют заряд в землю.

Мой телефон загорается от утреннего сообщения от «Щита» — нашего триумвиратного[1] правительства, состоящего из двух канцлеров и генерала Сол. На их круглом гербе изображен щит в центре, разделенный на четыре квадрата — по одному на каждый Дом, — и окруженный изогнутым каллиграфическим шрифтом девиза Нового Манхэттена: «Защищать. Сохранять. Процветать».

Каждое устройство в городе принудительно перехватывается ровно на семьдесят шесть секунд в восемь тридцать каждый день, напоминая нам о четырех Домах и их роли в поддержании мира и процветания Нового Манхэттена.

Технически мы должны бросить все дела и уделить сообщению полное внимание, поэтому я сижу и покорно жду окончания послания, лишь отчасти вникая в его суть.

Как только оно заканчивается, мой телефон вибрирует, и я вижу уведомление из группового чата наших друзей, в который входят Тринити, Сильвер Сато и Хейзел Чопра.

Я бегло просматриваю сообщения — в основном о том, кто с кем целовался прошлой ночью, — пока не вижу то, от которого мое сердце замирает.

хейзел: так сюрреалистично, что Бетани «поразило»

По мере того как на экране мелькают новые сообщения, я сжимаю телефон, уставившись в него. Я с содроганием вспоминаю обугленное тело на полу в квартире Нокса. Мне хочется пожалеть ее, но мстительная часть меня с трудом находит в себе хоть какое-то сочувствие. Мы выросли вместе, и все же я не могу вспомнить ни единого раза, когда она сказала бы мне хоть что-то доброе.

Я пролистываю остальные сообщения, но там лишь пустая болтовня о Бетани и ее недостатках. Мне может быть все равно, что она мертва, но я не стану упиваться чужой болью. Мой отец любит указывать на это как на мою слабость.

Я вздыхаю и возвращаюсь к основному списку чатов.

Там несколько сообщений от Нокса: он спрашивает, куда я исчезла прошлой ночью и хочу ли я отправиться в Эмери вместе с ним в ближайшее время. Я не утруждаю себя ответом.

Вместо этого я иду в ванную, быстро принимаю душ и надеваю парадную форму для первого дня занятий: облегающие брюки из черного шелка, высокие черные сапоги с крошечными пуговицами вдоль голенищ и приталенный черный жакет с высоким воротником и расклешенной талией. На груди — небольшой герб с изображением пламени, отмечающий меня как члена Дома Фиама. Я беру широкую серебряную ленту с вешалки, затягиваю ее на поясе, а затем прячу небольшой нож в сапог. И для защиты, и как напоминание о брате, который научил меня им пользоваться.

Я подхожу к зеркалу над раковиной, изучая свой светло-коричневый цвет лица и иссиня-фиолетовые волосы с более яркими прядями. Мне было шестнадцать, когда мои естественные черные волны начали уступать место этому загадочному изменению. Какой-то инстинкт подсказал мне тогда, что это нужно скрыть, и с тех пор я храню этот секрет ото всех в моей жизни. Тот факт, что многие люди красят волосы, позволил мне легко выкрутиться.

Я уверена, что это связано с другим моим секретом, но до конца не понимаю как.

Я осторожно касаюсь тонкого, едва заметного шрама, рассекающего скулу — подарка от отца. У него вспыльчивый нрав, особенно когда он пьян. Мне было семь лет, когда он проиграл выборы на пост лидера Дельте Азизу, и он заливал свои неудачи виски, когда я попалась ему под горячую руку.

Прошло еще три года, прежде чем мой отец наконец завоевал столь желанную роль наследника, и, хотя физические шрамы зажили и были почти стерты командой врачей, я до сих пор ношу их внутри себя, как свежие раны. Он больше никогда не бил меня по лицу, но это все еще оставляло все остальное мое тело «честной добычей».