Штормбрейкер

— Не если ты успеешь его спасти, — отвечает Стиви. — Иногда Хранителям предлагают вариант изгнания из Нового Манхэттена в Пустоши, при условии, что они никогда не вернутся. Этот Хранитель попросил разрешения покинуть город.

— Правда?

Она кивает. Я понятия не имела, что это вообще возможно для Хранителей. Конечно, выживание в Пустошах — задача невероятно сложная, но, по крайней мере, ты остаешься в живых, пусть, возможно, и ненадолго.

— А как насчет того, кто обвиняется в преступлениях? — спрашиваю я. — Что будет, если я спасу его?

— Он сможет вернуться домой, — говорит Девон. — Он выполнит условия своего приговора. Как будто ничего и не было.

«Вряд ли», — думаю я, но вслух не произношу.

— А что, если я не смогу спасти ни того, ни другого? — мой голос звучит хрипло и напряженно.

Стиви наклоняет голову в маске.

— Тогда, в твоем случае, нам придется попрощаться с тобой в Обществе. Это твой последний и единственный шанс.

Я киваю, потому что, полагаю, я этого и ожидала. Они уже изменили правила ради меня, вероятно, благодаря миллиону ниточек, за которые дергал мой отец. Так почему бы не изменить еще раз? Это ничуть не унимает дрожь паники, ползущую по коже головы.

По спине пробегает неприятное покалывание, напоминая о приближающемся шторме. Я снова почесываюсь, на мгновение обеспокоившись воздействием Искры. Но тут же вспоминаю, что генерал Сол использует свои навыки управления электричеством для питания защитного барьера, который оберегает деревья от случайных ударов молний. Словно по команде, над головой вспыхивает большая сеть, расчерченная линиями фиолетового света.

Мы все смотрим вверх, когда всё вокруг окрашивается мягким аметистовым сиянием.

Я пытаюсь подавить беспокойство в конечностях, разминаю шею и сосредотачиваюсь на задаче.

— У тебя есть десять минут, — говорит Девон, указывая на две тропинки, уходящие вглубь деревьев с разницей в сотню футов. — Левая ведет к преступнику и Дому Ария; правая — к Хранителю и Дому Фиама. Поняла?

К сожалению, да. Если я спасу обвиняемого, Хранитель погибнет, что вполне устраивает Арию и их Истребителей. Если я спасу Хранителя, погибнет обвиняемый, и это на одного человека меньше, с которым нужно разбираться Фиаме.

— Спаси свою «награду» и доставь её к передним воротам для принятия присяги, — заканчивает Девон.

Мой разум мечется. Неужели эти инструкции действительно пришли от Щита? Или это мой отец подстроил всё как настоящее испытание моей лояльности? Как я вообще могу сделать этот выбор?

Желчь подступает к горлу. Десять минут. Это практически ничто. Когда я думала, что нашла лазейку, отказавшись от первого теста Фиамы, я лишь выигрывала время. Конечно, я знала, что легким всё это не будет.

— А что, если я не выберу ни того, ни другого? — спрашиваю я, пытаясь найти способ спасти нас всех от этой участи. — Я пройду тест для Теры. Или для Асале.

Брови Стиви ползут вверх. Очевидно, она не ожидала, что я такое скажу.

Я и сама не ожидала, но это было до того, как меня притащили в этот чертов лес.

Девон качает головой.

— Мне жаль, но этот вариант тебе больше не доступен. Это твои единственные две опции.

Его выражение лица кажется почти сочувствующим. И тогда я понимаю: за всем этим стоит мой отец. Он всегда считал меня слабой. Слишком эмоциональной. Слишком мягкотелой. Когда я отказалась сражаться с тем человеком, я лишь подтвердила его мнение. Он хочет сломить меня, заставить сделать жесткий выбор. Он хочет превратить меня в свою копию.

Я качаю головой, слезы жгут глаза.

Небеса, я не могу. Я не могу сделать этот выбор.

У меня остался только один вариант. Тот, с которым я никогда не думала, что придется столкнуться.

— Я не буду присягать ни тому, ни другому, — говорю я. Эти слова звучат тихо, дыхание перехватывает. Я потеряю всё. Семью. Друзей. Но, по крайней мере, я не стану убийцей.

Девон и Стиви обмениваются неуверенными взглядами. Я что-то вижу в их выражениях. Теперь не только мой отец считает меня слабой. Я начинаю осознавать, что почти все здесь уже хотя бы немного похожи на него.

Девон вздыхает и снова поворачивается ко мне. — Мы не можем заставить тебя участвовать, но нам сказали, что если ты попробуешь уйти, они оба всё равно погибнут.

— Что! Почему? — вскрикиваю я.

Его выражение лица становится жестким, тот мимолетный момент неуверенности исчезает. — Потому что у тебя нет такой роскоши. Ты дочь наследника, и… — он качает головой и усмехается. — Ты знаешь, сколько людей пошли бы на убийство, чтобы оказаться на твоем месте? А ты относишься к этому как к какому-то бремени?

Я резко выдыхаю, словно меня ударили под дых. Конечно. Он такой же, как все остальные. Он видит в моем отказе предательство всего, за что он стоит.

— У тебя нет выбора, — заканчивает он. — А теперь прекращай тянуть время и готовься.

Он кивает Стиви, которая разводит руки в стороны, наблюдая за всей нашей перепалкой. Мой взгляд встречается с ее, и она слегка склоняет голову, в ее глазах что-то мелькает.

— Готова? — спрашивает она.

Совсем нет, но я все равно киваю, принимая устойчивую стойку.

Десять минут.

Я смотрю на обе тропинки, представляя двух людей где-то в тенях. Как далеко они?

Парк огромный. У меня может уйти десять минут только на то, чтобы добраться до них.

Я быстро запускаю таймер на своих часах, ожидая сигнала.

Стиви выкрикивает:

— На старт, внимание…

Испуганный крик прорезает тишину слева от меня, и я не жду, пока она закончит, срываясь с места.