Штормбрейкер

Глава 22

В считанные минуты я остаюсь одна во дворе, а усиливающийся моросящий дождь прилизывает мои волосы. Как только генерал ясно дала понять свои намерения, у всех сразу же нашлись неотложные дела. Я даже не могу злиться на Тринити и Эдварда за то, что они тут же меня бросили.

Даже декан оставила меня наедине с ней, а разве это не своего рода нарушение школьного протокола?

Генерал Сол спрыгивает со сцены, не обращая внимания на дождь, в то время как её Личная гвардия ждет в нескольких шагах позади. Вблизи она кажется еще более пугающей. Она выше меня на несколько дюймов, и мне приходится задирать голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Ей чуть за шестьдесят, мелкие морщинки пролегают у её глаз и рта.

Не думаю, что она делает это намеренно, но от того, как она меня оценивает, я чувствую себя букашкой.

— Я слышала, на твоем первом испытании инициации возникли какие-то проблемы, — говорит она.

— Да, генерал Сол, — отвечаю я.

— Я давно знаю твоего отца и много слышала о тебе. Что произошло?

— Ну… — я не знаю, как это объяснить.

Почему так трудно сказать ей, что я просто не смогла без всякой причины лишить человека жизни?

— У меня случилось минутное помутнение рассудка, — наконец говорю я.

Она обдумывает мой ответ, её взгляд изучает мое лицо.

— Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, насколько важно твое положение в Доме Фиама, — говорит она. — Ты не задержишься в «Эмери» надолго, и «Щит» рассчитывает на поддержку со стороны тебя и Нокса. Новый Манхэттен не сможет поддерживать мир без сотрудничества между Домами.

Я киваю. Конечно, я знаю. Иногда кажется, что это вообще единственное, что я знаю.

— Наша безопасность держится на волоске, — продолжает она, и я удивленно моргаю. — «Одиночки» становятся всё смелее, всё более жестокими. Они проникают в город почти каждую ночь. — Заметив мое замешательство, она наклоняет голову. — Эти новости не разглашаются. Нам ни к чему паника.

— Понимаю… — говорю я, жалея, что мой голос не звучит более уверенно.

Я не понимаю, зачем она мне всё это рассказывает.

— Но угрозы внутри наших границ вызывают не меньшее беспокойство, если не большее. Твой отец проделывает замечательную работу, удерживая их под контролем, но напряженность в городе растет, как мы видели по инциденту на прошлой неделе. Смена руководства в Фиаме не пойдет на пользу никому из нас.

Она умолкает, позволяя этим словам дойти до меня, пока я пытаюсь оценить их скрытый смысл. Если я не выйду замуж за Нокса, это может поставить под угрозу положение моего отца. Если его сместят с поста сциона, это может привести к тем же беспорядкам, с которыми мы сталкивались в прошлом. «Щит» может править нами, но у них ограниченный контроль над тем, кого Дома выбирают своими главами.

— Но Дом также несет ответственность за всех своих верных членов, — продолжает она. — Члены Общества должны вести себя с достоинством, соответствующим положению, которое им предоставлено, а не устраивать драки в туннелях, заставляя людей сомневаться в догматах, сохраняющих стабильность нашего мира.

Я медленно киваю.

— Я говорю тебе всё это потому, что Нокс Арден молод, и ему еще нужно многому научиться. Я верю, что однажды он станет великим лидером, но его нужно… направлять. Кто-то с более холодной головой и трезвым мышлением, кто поможет вести его за собой. Из разговоров с твоим отцом я знаю, что ты умна и надежна. Ты — тот самый якорь, который необходим Ноксу.

Её слова сковывают меня, словно железная смирительная рубашка. Мало того, что меня принуждают к этому браку, так теперь я еще и несу ответственность за поведение Нокса. Это не стало для меня сюрпризом, но от этого мне не легче.

— Это всё? — спрашиваю я, понимая, что мой тон звучит более дерзко, чем хотелось бы. Я готовлюсь к отпору, но уголок губ генерала приподнимается в полуулыбке.

— У тебя есть стержень. Ты отлично справишься, Поэт Грейвс. Я на тебя рассчитываю.

Затем она делает шаг назад и окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы.

— Есть еще кое-что, — добавляет она. — Это не имеет прямого отношения к нашему разговору, но «Истребителям» поступает всё больше сообщений об инфицированных. Они собирают их, прежде чем те успеют причинить какой-либо вред, но цифры беспрецедентны. Больше всего шокирует то, как быстро они теряют психическую стабильность. Большинство поступают уже агрессивными и трудноуправляемыми, а остальные недалеко от них ушли.

Она замолкает и пристально смотрит на меня; затылок охватывает жар, а нервы натянуты как струны.

— Пожалуйста, передай своим однокурсникам, чтобы они немедленно сообщали о любых признаках инфицированных в их окружении.

— Хорошо, — говорю я, стараясь сохранить ровный голос.

— И напомни всем: если кто-то будет пойман на сокрытии собственных способностей или способностей других, наказания будут… неприятными.

Я едва могу дышать из-за того, что в груди раздувается тяжелый шар страха. Каким-то чудом мне удается выдавить утвердительный ответ, который, похоже, вполне её удовлетворяет.

— До нашей следующей встречи, Поэт Грейвс, — говорит она, слегка поклонившись, прежде чем развернуться на каблуках и уйти.

Дрожь пробегает по моей спине от её слов.

Я всегда жила в страхе, гадая, когда и откроется ли моя тайна.

Почему же теперь этот момент внезапно кажется мне гораздо более неизбежным?