Штормбрейкер

Глава 23

Несколько минут я стою совершенно неподвижно, пытаясь унять бешеный стук сердца. Весь этот разговор был… тревожным. Неужели она что-то подозревает? Конечно, если бы она знала, я бы уже была в руках «Истребителей», готовясь к тем ужасным вещам, которые они делают с такими, как я. Я уверена, это было просто общее предостережение. Надеюсь.

Ветер усиливается, морось переходит в сильный дождь, и небо озаряется вспышкой изумрудного света, сигнализируя о начале Изумрудного шторма. Главное отличие этих штормов от Имперских заключается в том, что облачные разряды не посылают энергию на землю. Только дождь. К тому же они случаются гораздо реже.

Новый Манхэттен окружен водой, большей частью солоноватой и очищенной огромными подводными резервуарами, поэтому, хотя она и чистая, она не всегда самая свежая.

Изумрудные штормы приносят с собой нечто иное — воду, прозрачную как кристалл и почти сладкую на вкус. Судя по всему, именно такой была питьевая вода до того, как они отравили её большую часть в Эпоху Потепления.

Поэтому эту воду собирают и используют «Щит» и Общество. Её продают в зеленых стеклянных бутылках в элитных магазинах, за дверями с маленькими сигнальными звоночками. Она стала по-настоящему ценной, а цистерны находятся под строгой охраной, поскольку многие верят, что Изумрудная вода приносит удачу. Собирать её самостоятельно незаконно, хотя многие все равно это делают.

К счастью, эти штормы не влияют на меня так, как остальные.

Дождь льет всё сильнее, я направляюсь к зданию и, войдя внутрь, обнаруживаю, что коридор пуст, если не считать декана, которая, очевидно, ждала меня.

— Всё в порядке? — спрашивает она, заламывая руки. — Генерал… довольна?

Я не знаю, как ответить, поэтому выбираю что-то нейтральное.

— Нормально. Всё в порядке, — говорю я, и её плечи расслабляются.

— О, хорошо. Это хорошо. Я боялась, что она сердится.

— Ну, она не в восторге от меня, — говорю я, и в этот момент телефон издает сигнал уведомления. Я машинально достаю его из кармана. Я всё еще надеюсь, что Силвер или Хейзел выйдут на связь. Или, может быть, мои родители. Но вместо этого я вижу то, что меня удивляет.

Это сообщение от «Темпестаде» (Штормовой стражи). Сегодня начинается обучение кадетов, и я приглашена. Декан издает недовольный звук, и я поднимаю взгляд, обнаружив, что она смотрит на мой экран.

— Что это? — спрашиваю я.

— Я хотела поговорить с тобой как раз об этом. Ты подала заявку на кадетскую программу, — говорит она. — Я была уверена, что от тебя ожидают получения общего образования.

Мои челюсти сжимаются, когда я запихиваю телефон обратно в карман. — Да, это предпочтение моего отца.

— Понимаю, — говорит она. — Сцион Грейвс жертвует много денег нашему учреждению. — Она поднимает руки, словно охватывая всё вокруг.

— И что? — спрашиваю я, уже понимая, к чему она клонит.

— И я бы не хотела лишиться щедрости твоих родителей.

Я издаю смешок.

— Не сомневаюсь. — Я качаю головой. — Но меня приняли в Штормовую стражу, и тренировка начинается через двадцать минут. Ты собираешься меня остановить?

Она, кажется, обдумывает это.

— Технически, выбор Штормовой стражи находится вне моей компетенции, и я не могу запретить тебе начать обучение. — Я уже собираюсь открыть рот, чтобы ответить, но она поднимает палец. — Но я могла бы… сказать твоему отцу. У него найдется способ на тебя повлиять.

Я должна была предвидеть это. Отпечаток моего отца, его влияние, его присутствие — часть всего, даже если его нет в комнате. К тому же, я уже чувствовала, что их с деканом Уизерс связывает какая-то общая история.

— Я хочу стать Штормовым Штормбрейкером, — говорю я, и горло сжимается от страха, что у меня отнимут это, даже не дав начать. — Это единственное, чего я когда-либо хотела.

Она смотрит на меня с сочувствием.

— Из-за твоего брата.

Я моргаю. В смысле, отчасти я хочу почтить память Рейна, но мое желание гораздо глубже.

— Да, — отвечаю я, потому что подозреваю, что именно это она хочет услышать. — Но я также хочу защищать город. Это мой дом, и я хочу участвовать в его обороне.

Её выражение лица смягчается, но неуверенный блеск в глазах говорит мне, что я еще не переубедила её.

— Когда я выпущусь, мы с Ноксом поженимся и вступим в права наследования наших целевых фондов. — Её глаза расширяются. — И я могла бы от чистого сердца быть крайне щедрой по отношению к декану, которая дала мне этот шанс и не побежала жаловаться моему отцу.

Я позволяю этим словам повиснуть между нами. У меня нет ни малейшего понятия, будет ли у меня власть сделать это. Я почти уверена, что наши деньги будут контролироваться моим мужем, но мне нужно лишь, чтобы она в это поверила.

— Он всё равно рано или поздно узнает, — говорит она, и я киваю.

— Я знаю, но я разберусь с этим, когда придет время. А пока я прошу о некоторой осмотрительности.

Она обдумывает мое предложение, и я решаю надавить посильнее.

— Когда я выпущусь, у моего отца не останется детей, которых можно послать в «Эмери», и его благотворительные интересы могут переместиться в другое место. Я же, напротив, буду в долгу перед вами, который продлится как минимум столько же, сколько ваша карьера.

Это сработало. Она выпрямляется и кивает.

— У нас сделка, — говорит она. — Но когда придет твой отец, я скажу, что ты пошла против моих приказов и что я не имела к этому никакого отношения.

— Услышано. И принято, — говорю я.

Будто моего отца будет волновать, что она не причастна, если она всё равно несет за меня ответственность, но это я оставлю при себе.

— Тогда иди, — отвечает она. — Не стоит опаздывать.