Штормбрейкер

Все попрятались, ища убежища от шторма. До сих пор нам везло — если вообще можно считать удачей хоть что-то из этого, — но мы не можем оставаться на открытом месте слишком долго.

Я смотрю на свои ступни, прикрытые пыльным краем юбки, и гадаю, куда делись мои родители. Удалось ли им спастись?

Я смотрю на спину Рука, пока мы петляем по коридорам. У меня к нему как минимум тысяча вопросов, но сейчас не время. Я правда думаю о том, чтобы уйти с ним? Куда мы отправимся? В его дом? Через Пустоши?

Если я откажусь, что со мной будет? Теперь все знают, кто я, спасибо Тринити. Даже если бы «Щит» не знал правды раньше, я взломала их штаб-квартиру, и меня бы нашли. Меня бы допрашивали, и раскрыть всё остальное было бы делом времени.

— Почти пришли, — тихо говорит Рук, когда мы сворачиваем за очередной угол и попадаем в широкий холл.

Мы зашли достаточно глубоко в здание, так что я почти не слышу, что происходит снаружи.

Рук внезапно останавливается, выставляя руку, чтобы преградить мне путь. Я замираю, гадая, что его встревожило. Затем я слышу это. Шаги. Несколько пар.

Мы напрягаемся, когда кто-то выходит из-за угла.

Рук готов сорваться с места, и я уже собираюсь последовать за ним, но тут вижу, кто это.

— Нокс? — спрашиваю я, когда он появляется вместе с Джексоном, Сэлом и еще парой парней, которых я узнаю по Дому Фиама.

— Мы тебя искали, — ухмыляется Нокс. Он подходит небрежной походкой, пальцы заправлены за петли брючного ремня, как у полного придурка. — Я всегда знал, что ты чокнутая, Поэт.

Несмотря на всё происходящее, я закатываю глаза.

— У нас правда нет на это времени, — говорю я. — Уйди с дороги.

Но они сжимают кольцо, окружая нас, выстраивая стену из неудачников. Нокс встает во главе круга между Джексоном и Сэлом.

— Не думаю. Ты — Хранительница, а «Гасители» хотят тебя заполучить. Наконец-то этот Робинс сгодился хоть на что-то.

— Нокс, прекрати!

Он складывает руки на груди.

— Ты всегда так чертовски стремишься убежать от меня, да?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь найти хоть каплю терпения.

Но в его глазах тот самый взгляд — с той самой подлой искрой, которую он так любит в себе разжигать.

— Джексон, прошу, — говорю я, взывая к кому-то более разумному. — Скажи ему остановиться. Просто отпустите нас. Вам не нужно этого делать.

Джексон удивленно приподнимает брови, переводя взгляд с Нокса на меня.

— Он не будет тебе помогать, — бросает Нокс, отталкивая Джексона в сторону и делая шаг к Руку. — Это наконец мой шанс поквитаться. — Он останавливается, выпятив грудь. К его несчастью, Рук выше его на голову и мастерски умеет смотреть на Нокса так, будто тот — куча дымящегося дерьма.

Ноксу плевать, что я Хранительница. Его волнует лишь то, что я его отвергла, а Рук столько раз унизил. Всё это — лишь тешащееся эго.

— Тебе чем-то помочь? — спрашивает Рук.

Нокс кладет руки на грудь Руку и толкает, но тот даже не шелохнется. Его ноги стоят так твердо, будто он прибит к камню.

— Можешь извиниться за то, что распускал руки, — рычит Нокс.

Рук фыркает.

— Ага, сейчас.

Нокс толкает его снова, но Рук — как гора.

— Нокс! — восклицаю я, пытаясь протиснуться между ними. — Прекрати это немедленно!

Я всё острее осознаю, как долго мы стоим на месте. «Гасители» могут быть уже за поворотом.

— Уйди с дороги.

Кольцо Нокса сузилось, затягиваясь вокруг нас, как петля.

Он хрустит костяшками пальцев, и я отчаянно хочу закончить это жалкое, второсортное шоу хрупкого мужского самолюбия.

— Нет, — отвечает он и бросается вперед.

Внезапно на Рука наваливаются все сразу, а кто-то хватает меня сзади, выкручивая руки за спину. Меня оттаскивают в сторону, пока остальные добивают Рука.

— Отпусти меня, — рычу я, борясь с хваткой пленителя, пытаясь ударить ногой, головой или сделать хоть что-то, чтобы освободиться.

— Поэт, — говорит мой пленитель, и я понимаю, что это Джексон.

— Джекс, отпусти меня. Это не ты.

Я смотрю на него, и что-то вроде раскаяния мелькает на его лице. Он качает головой.

— Прости, — бормочет он, не в силах посмотреть мне в глаза.

К этому моменту Рука уже прижали к стене, каждую руку удерживают по двое парней. Нокс подходит, сжимает кулак и бьет Рука в живот так сильно, что тот содрогается. Рук стонет, его голова опускается.

— Прекратите! — кричу я, вырываясь из стальной хватки Джексона. — Вы, придурки! Прекратите!

— Он унизил меня! — орет Нокс. — Ты, чертово отребье! Думаешь, ты такой особенный? Такой чертовски высокого мнения о себе!

— Оставьте его! — воплю я, дергая плечами и запястьями. — Вы делаете ему больно.

— А ты, — говорит Нокс, сверля меня взглядом. — Поэтому ты меня отвергла? Чтобы раздвигать ноги перед этим животным?

Нокс наносит второй удар в живот, а затем хук в челюсть. Голова Рука откидывается назад и ударяется о стену с пугающим хрустом.

Я кричу. Я в ярости на Рука, но видеть, как ему причиняют боль, выше моих сил.

— Джексон, отпусти! — кричу я.

Мне всегда нравился Джексон, но его лояльность к другу зашла слишком далеко. Месяцы назад он легко мог бы одолеть меня, но они все явно забыли, на что способны мы с Руком.

Я не хочу причинять Джексону боль, но он не оставляет мне выбора.

И в этот момент всё происходит одновременно.

Рук поднимает голову. У него течет кровь из носа, но на его лице расплывается улыбка.

— Чему ты ухмыляешься, ублюдок? — рычит Нокс, пока Рук вырывает руку из хватки Сэла. Его кулак врезается в челюсть Нокса, и тот отлетает в сторону.

В тот же миг я изо всех сил наступаю Джексону на ногу — так, что хрустят пальцы. Он взвывает, его хватка слабеет, позволяя мне развернуться и нанести правый хук в челюсть. Я попадаю ему в щеку, и он отлетает к стене.

Рук уже освободился, и всё превращается в вихрь конечностей и криков: он раскидывает их одного за другим. Их больше, но очевидно, что у них нет ни единого шанса.

Еще пара рук хватает меня сзади, но я готова. Я хватаю его за запястье и дергаю, перебрасывая через плечо. Сэл приземляется с глухим звуком и стоном, и хотя мне хочется пнуть его по ребрам изо всей силы, я сдерживаюсь.

Когда-то они были моими друзьями. Они просто… немного сбились с пути.

— Поэт, черт возьми! — воет он. — Где ты научилась такому?

— Пожалуйста, — фыркаю я. — А чем, по-твоему, я занималась последние месяцы подготовки кадетов?