Штормбрейкер

Глава 70

Мои руки и ноги молотят пустоту, а желудок, кажется, проваливается в пятки. Ветер шумит в ушах, когда массивное облако над головой взрывается — словно я прыгаю прямо в его окровавленное, бьющееся сердце.

Затем я падаю.

Рук перехватывает меня за запястье, и я повисаю в воздухе; плечо пронзает резкая боль, когда мое падение внезапно, с рывком, прекращается. Мир подо мной вращается, я кричу и дрыгаю ногами, пытаясь нащупать опору.

— Поэт! — кричит Рук. — Перестань дергаться!

Он кричит и кричит, пока я наконец не осознаю его просьбы.

— Посмотри на меня, — говорит он. — Не смотри вниз.

Я задираю голову и смотрю ему в глаза.

Те самые зелено-золотые глаза, которые говорили мне, что я прекрасна и особенная, что он чувствует что-то ко мне. Я вижу это в их темных глубинах, но тут же вспоминаю, как он обыскивал те подземные уровни. Вспоминаю, как видела его в ту ночь, когда у меня забрали Рейна.

— Помоги мне, — говорит он, хватая меня за руку второй рукой; его мышцы напряжены до предела, удерживая мой вес. — Работай ногами! Поэт, пожалуйста. Ты должна мне помочь.

Я подчиняюсь, вбивая подошвы ботинок в стену здания, чтобы найти точку опоры, пока он тянет меня вверх. Кожа горит в тех местах, где он сжимает меня так сильно, что наверняка останутся синяки.

— Раз, два, три! — считает он, и с последним рывком я переваливаюсь через край.

Я врезаюсь в него, и мы вместе катимся по крыше.

— Стоять! Именем «Щита». Стоять! — голос звучит сквозь рев ветра и пламени. Рук вскакивает, увлекая меня за собой, и затаскивает за вентиляционный короб.

Я выглядываю из-за угла и вижу, как несколько Стражей Круга окружают крышу. У меня есть лишь мгновение, чтобы задаться вопросом, где же «Гасители».

— Нам нужно двигаться дальше, — говорит Рук. — Ты со мной?

Я колеблюсь, не зная, что ответить, когда в дверях лестничной клетки появляется еще одна фигура.

Генерал Сол.

Ее волосы развеваются на ветру, пока она отдает приказы преследовать нас, но взять живыми.

— Сюда, — говорит Рук, волоча меня к двери. Той самой, через которую я выходила во время моего первого теста Арии. Он дергает за ручку, но она не поддается.

— Черт. Заперто! — Рук осматривает крышу. — Прыгаем со здания. Мы уже делали это раньше. — Он замирает. — Поэт?

Я киваю.

— Ладно, — говорю я. Я с ним — по крайней мере, пока мы не найдем укрытие.

— Остановить их! — кричит кто-то. Я оборачиваюсь и вижу, как один из Стражей отступает назад. Свист разряда от станнера проносится мимо нас, едва не задев мою руку.

Рук протягивает мне руку.

Я смотрю на него, пока ветер треплет его волосы.

Он настолько красив, что у меня сжимается горло.

— На счет три? — спрашивает он.

Я киваю. Какой у меня выбор?

— Раз, два, три.

И вот мы уже бежим к краю. Мы делаем прыжок, и теперь мы летим вниз.

Подол моей юбки раздувается вокруг меня фиолетово-белыми волнами. Ветер дергает за волосы, а желудок подкатывает к горлу. Мы переворачиваемся, летя лицом вниз навстречу стремительно приближающейся земле.

Мои пальцы выскальзывают из пальцев Рука, когда мы приближаемся к сетке, а затем…

УДАР.

Я приземляюсь, подпрыгиваю и снова взлетаю, беспорядочно дрыгая ногами и руками на пружинящем полотне.

После нескольких толчков я наконец замираю.

— Поэт! — кричит Рук. — Уходи с нее!

Он уже на земле, с ножом в руке, яростно пилящий угол веревочного крепления. Я соскакиваю, путаясь в подоле платья, приземляюсь рядом и выхватываю нож из своего ботинка.

Если прищуриться, можно различить две фигуры, стоящие на крыше.

Они прыгают, устремляясь вниз.

— Быстрее! — говорит Рук, налегая на лезвие.

Стражи летят вниз, пока мы режем веревку. Секунды кажутся часами; они уже почти у самого низа, когда волокна лопаются, разделяясь и обрушивая одну сторону сетки.

Стражи, должно быть, замечают это, потому что начинают кричать.

Рук хватает меня за руку и оттаскивает прочь.

— Не смотри, — приказывает он, и мы срываемся на бег. Секундой позже я слышу глухие удары, тошнотворный влажный звук. Характерный хруст и хлопок — Стражи врезаются в мостовую. Меня мутит, я заставляю себя не вырвать.

По небу проносятся новые алые вспышки, пока мы крадемся вдоль зданий и добираемся до площади между Цитаделью и «Эмери». Всё пространство охвачено пламенем, десятки патрульных пытаются его потушить.

Мы прячемся за углом и осторожно выглядываем.

— Они отвлечены, — говорит Рук. Он поворачивается ко мне и берет за плечи. — Тебе нужно собрать вещи.

— Что?

— Мы уходим.

Я качаю головой.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Поэт, «Щит» знает о тебе. Они найдут тебя и сделают немыслимые вещи, чтобы заставить тебя молчать.

— О чем ты говоришь?

— У меня нет времени объяснять всё…

ГРОХОТ.

Угол здания разлетается в щепки. Мы оба пригибаемся под градом кирпичей и цемента, видя группу Стражей, бегущих прямо к нам.

— Сюда! — кричит Рук, и мы мчимся через площадь. Вокруг царит хаос, и мы теряемся в этой неразберихе, врываясь в двери «Эмери».

Холл пуст, пугающе тих, если не считать приглушенных звуков паники, просачивающихся снаружи. У нас мало времени, пока Стражи не найдут нас.

Рук наклоняет голову, и мы сворачиваем налево, в пустынный коридор. Мне всё еще трудно привести мысли в порядок, пока наши тихие шаги эхом отдаются в тишине.

— Здесь, — шепчет Рук. — Думаю, этот коридор ведет к нашей комнате.

К нашей комнате.

То самое место, где Рук заставлял меня чувствовать себя в безопасности, когда «Эмери» превратился в змеиное логово.

Где он читал мне. Где мы целовались. Где он…

Я качаю головой, хотя щеки загораются от воспоминаний.

Может быть, всё это тоже было ложью.

Мы сворачиваем за угол, прижимаясь к стенам. У меня перед глазами всё еще стоит тело Рейна. Рук, вбегающий в тот кадр на экране. Тринити, сдающая меня «Гасителям». Тот момент, когда она произнесла мое имя.

Мой разум — как жидкость, просачивающаяся сквозь поры. Слишком многое нужно переварить.

Я гадаю, где она сейчас, и получу ли я когда-нибудь шанс спросить её «почему».

Вдали хлопает дверь, и мы оба замираем, наши взгляды встречаются в тишине. Когда ничего больше не происходит, мы продолжаем путь по коридору, сворачивая за другой угол.