Страница 72 из 78
— Давай, возьми мою руку. Попробуй почувствовать вру я или нет. А я пока начну с самого начала. С того злосчастного окна и сколопендры. Выслушай, пожалуйста, – я видела сомнение в его глазах и нерешительность, даже некую брезгливость, но прошло несколько секунд, и Фер схватил меня за руку до легкой боли, крепко сжимая ладонь, пронзая проникновенным взглядом, таким прожигающим, будто дракон пробрался в мою голову. – Эрмина хотела тебя убить, но ритуал не получился, обычная сколопендра стала пристанищем ее души, а я умерла в своем мире и оказалась в ее теле. Это я ударила тебя подсвечником и по наставлению поганой мокрицы, втеревшейся в доверие, вонзила нож тебе в спину. И я же вытащила его, когда поняла, что натворила, и вовсе не хочу твоей смерти, вопреки всему, что ты со мной сделал. Я думала, многоножка служила хозяйке тела, поэтому столько всего знает о ней. Как же я ошибалась! Она обманула меня и старалась избавиться от тебя моими руками.. – я начала подробно описывать каждый свой шаг, каждое событие, включая моменты близости и разговоры. Я говорила о своих чувствах без стеснения, в ответ сжимая его теплую руку настолько отчаянно, что перестала ощущать пальцы. Смотрела в сизые глаза с надеждой, замечая, как они теплеют в процессе повествования. Он ни разу меня не перебил и лишь когда дело дошло до того дня, когда случилась первая близость в теле Рояны, коротко спросил:
— Ты скрыла невинность магией?
— Пришлось. Я боялась, что ты снова мне не поверишь. Я столько раз пыталась рассказать тебе правду, но ты не верил. Видел перед собой лишь Эрмину, а она давно тебя предала и никогда бы не полюбила. Ты был счастлив с ней, когда моя душа находилась в ее теле, потому что я полюбила тебя искренне и всем сердцем, – призналась с легкой улыбкой, внутри умоляя его поверить каждому моему слову.
Он расслабил кисть руки, и его ладонь выскользнула из моей. Над нами нависла гробовая тишина, пугающая и вязкая. По взгляду стального дракона я не могла понять, о чем он сейчас думает и почему больше не смотрит на меня.
— Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Я верю тебе разумом, стоит закрыть глаза, и чувствую что-то такое.. не могу объяснить. Назвать это проявлением связи? Я думал, что знаю, как распознать истинную пару, но оказалось, что нет. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что никогда не смогу полюбить так же, как люблю ее. Это выше моих сил, и я ничего не могу с этим поделать. – Феррон поднялся, давая понять, что разговор окончен. А я застыла, понимая, что проиграла, по щекам ручьем бежали слезы.
Стальной дракон давно ушел, а я не могла сдвинуться с места, смотрела на стул, где он сидел недавно, касалась ладони, которая чувствовала тепло его рук.
Он меня никогда не полюбит! – билось в сознании раненой птицей, причиняя нестерпимую боль. Не телу, но душе, – я ему не нужна. Никому не нужна в этом мире!
Как во сне прошел суд над Эрминой, на котором присутствовали драконы королевского рода и знать Ромхайна. Вэрлим, тот самый ведьмак, что убил меня, смотрел обожающим взглядом на беременную супругу, а та отвечала ему взаимностью и, казалось, не замечала свежих шрамов, изуродовавших его лицо после пыток. Как сказал Тобиан, который взялся опекать меня, муж Адэлин поддался магии истинной пары и когда осознал, какую боль причинил своей половинке, раскаялся. А шрамы оставил как напоминание о величайшей глупости, которую он совершил в жизни.
Я помню, как меня пригласили на беседу к императору, которому рассказала все, без утайки, будто священнику на исповеди. И он поверил мне, и даже наградил – позволил жить так, как я того пожелаю, и выбрать себе мужа по сердцу. Тогда я ничего не ответила, лишь поблагодарила за щедрость и ушла, глотая слезы отчаяния. Единственную награду, которая мне нужна, император был дать не в силах.
А еще через неделю на площади при скоплении народа сожгли преступницу Эрмину Коридейл. Даже там, в шаге от смерти, под свист толпы и улюлюканье, она стояла, гордо расправив плечи, и улыбалась. Тоб сказал, что ведьме позволили выпить яд, и она умерла без мучений. Но рев раненного дракона, пронесшийся в тот миг над городом, до сих пор стоял в ушах.