Страница 61 из 64
Мастерская была пуста. Четыре фигуры, только что стоявшие посреди комнаты, исчезли. Я перевела взгляд на мольберты и ахнула. Они вернулись на полотна, но теперь выглядели... обычно. Точно так же, какими я видела их последний раз во время работы.
— Они... — прошептала я, не в силах закончить фразу.
Эдгар подошел сзади и обнял меня, прижимая к своей груди. Его руки сомкнулись на моей талии, подбородок лег на плечо, и я почувствовала, что он тоже посмотрел на картины.
— Они успокоились, — сказал он тихо, и его голос был наполнен облегчением. — Они обрели покой.
Я поняла, что он говорил не о них. Все эти годы его душа металась между болью потери, ненавистью к себе, страхом одиночества и отчаянной надеждой, что когда-нибудь все изменится. Его дар, искаженный горем, транслировал это наружу, создавая эти жуткие, искалеченные фигуры, которые бродили по замку, пугая слуг и заставляя людей говорить о проклятии, а сейчас... сейчас он впервые за пять лет почувствовал себя по-настоящему живым, любимым, почувствовал, что он не один.
И его душа успокоилась.
— Спасибо, — прошептал Эдгар мне в волосы. — Спасибо тебе, Эмма. За все.
Я повернулась в его объятиях, обвила руками его шею и посмотрела в его глаза. В них сиял свет. Свет надежды, любви, новой жизни.
— Ты больше никогда не будешь один, — сказала я твердо. — Слышишь? Никогда.
Он улыбнулся.
— Слышу. — Ответил он.
Мы стояли так, обнявшись, посреди комнаты, глядя на пять портретов, на которых его семья улыбалась нам с холстов. Уже не призраки, не отражения боли — просто память. Светлая, чистая, благодарная память.
За окном занимался рассвет. Первые лучи солнца проникали в комнату, заливая ее золотистым светом.
— Пойдем, — тихо сказал герцог, беря меня за руку. — Нам нужно отдохнуть.
Мужчина ласково улыбнулся и легонько убрал мою прядь за ухо, и, взявшись за руки, мы вышли из мастерской.